Причуды судьбы

Автор: Cassandra Frazer

Перевод: Saint-Olga (saint-olga@yandex.ru)

РейтингR

ЖанрAngst

Summary: -"Мы твердим, что мы - неудачники и это губит нас; на самом деле мы сами губим друг друга, подчиняясь безумным причудам судьбы".

Disclaimer: Все узнаваемое принадлежит Marvel. 

Если вы хотите разместить этот рассказ на своем сайте, свяжитесь, пожалуйста, предварительно со мной.

 

"Мы твердим, что мы - неудачники и это губит нас; на самом деле мы сами губим друг друга, подчиняясь безумным причудам судьбы".

"Однажды я увидел перед собой мужчину - он произносил твое имя, он смеялся, и в глазах его горело грешное пламя".

Париж. Мужчина, ничем не отличавшийся от других прохожих, двигавшихся по длинной узкой Rue de la Folie-Mericort, вошел в ресторан. Маленькое бистро L'Auberg Pyrenees-Cevennes выuлядело больше испанским, чем парижским: кремовые стены его украшали плакаты корриды, и рогатая голова быка сурово смотрела в глубину зала. Сейчас здесь оставалось только несколько постоянных посетителей, и мужчина прошел в небольшой отдельный кабинет у самой кухни.

В кабинете его уже ждали. Человек, с которым он должен был встретиться, от нечего делать рвал на куски красно-белую клетчатую скатерть. Даже если официанты и заметили, чем он занимается, они не мешали его занятию. Возможно, их заставляли держаться на безопасном расстоянии его внушительные размеры, возможно, его ногти - когти? - которыми он, собственно, и рвал скатерть: они были поразительно длинными и уродливыми, толстые, желтоватые и острые. При виде вошедшего он ухмыльнулся, показав нечищенные звериные зубы. Его рот больше походил на пасть.

-Садись, приятель. Впрочем, можешь и постоять, мне без разницы.

-Я Клод Дарсенокс...

-И что с того?

Дарсенокс был обескуражен.

-Вы здесь, потому что вы ответили на мой запрос, месье.

Великан усмехнулся.

-Тебе трудно говорить по-английски, да?

-Да.

-А я не говорю по-лягушачьи, так что придется тебе поднапрячься, чтобы я тебя понял. Можешь звать меня Крид. Это фамилия, зовут меня Вик, но не думаю, что ты собираешься так близко со мной сойтись.

-Вы правы, месье Крид. Я кое-что о вас слышал и не горю желанием становиться вашим другом. Как я понял, вы что-то знаете о смерти моей дочери?

-Прошло много лет. Думаю, мою память освежит стаканчик-другой чего-нибудь крепкого. Дарсенокс подал знак официанту.

-И что-нибудь перекусить.

-Если это освежит вашу память.

-Еда всегда помогает. От нее у меня настроение поднимается.

-Мне нет дела до вашего настроения! - крикнул Дарсенокс. - Мне сказали, что вы были здесь, когда моя дочь умерла! Я хочу знать, что с ней случилось!

Крид внезапно схватил его за ворот.

-Послушай, - добродушно сказал он. - Я хочу есть. Ты платишь. - Он отпустил его и снова уселся. - Рассказ будет долгий.

-Я тороплюсь.

Крид хмыкнул.

-Как я слышал, ты несколько лет просидел в тюрьме. Под замком. Я думал, за это время можно было научиться терпению.

-Да, я был в тюрьме и не мог наказать убийцу моей дочери по заслугам. А сейчас все следы уже давно затеряны.

-Затеряны, но не все, поверь мне. Но вернемся к нашим баранам: да, я был здесь. Я видел, как твоя малышка умерла. И я видел, кто ее убил. Хочешь узнать, кто - позолоти ручку.

-Я заплачу, сколько надо. - Он протянул Криду чековую книжку и ручку.

-Позже. Я тебе верю.

-Это на вас не похоже, месье Крид.

Крид издал утробный смешок.

-Ты прав. Ты не сможешь сбежать, не заплатив, после того, как мы с тобой прогуляемся по стране воспоминаний.

-Клянусь, и бы не сделал этого. Начинайте, прошу вас.

-О-кэй. Нексолько лет назад я был в Париже - по работе, и встретил земляка-канадца, толстую задницу по имени Мартин Херцог. У этого осла был толстый кошелек, и он нанял меня, чтобы вернуть ожерелье, принадлежавшее его жене. Он подозревал в этом вашу малютку.

-Моя дочь украла этот камень, L'Etoilе du Tricherie, чтобы заплатить моим адвокатам и спасти меня от тюрьмы.

-Пусть так. Что бы там ни было, Херцог просто хотел вернуть свой камень. Я согласился и принялся разыскивать девушку с камнем размером в Итальянский полуостров на шее. Но не только я. Нью-Орлеанская Гильдия Воров тоже заинтересовалась этим камнем и послала за ним лучшего из них - мутанта. Мьют разыскал Дженни раньше меня и проложил себе дорогу в ее будуар...

-Этого не может быть! Она не опустилась бы...

-Кто из нас рассказывает? Если ты хочешь дослушать историю до конца, заткнись и растопырь уши. Так, где я остановился? А, мьют натоптал дорогу в ее парижскую квартиру, и пока она спала, рылся в ее вещах в поисках ожерелья. Скажу тебе прямо: когда он не нашел его, то стал зол как тысяча чертей и принялся обрабатывать девочку, пытаясь заставить ее сказать, где камень.

-А вы где были в это время?

-Прятался под окном. Я нанимался в воры, а не в телохранители, ясно?

Если вор собирался выбить из нее сведения об ожерелье, меня это не касалось. Конечно, я не дал бы ему прикончить ее - ведь так я не узнал бы, где оно - но я не собирался выдавать себя из-за того, что он ее немного побил. Но твоя дочь оказалась крепким орешком и ничего ему не рассказала. Он просто взбесился. Он схватил ее и потащил в эту здоровую церковь - ...

-Нотр-Дам.

-Да, эту. В общем, он приволок ее на крышу, связал по рукам и ногам и перебросил за перила, крича, что если она не скажет, где камень, то он отпустит веревку, и ее мозги разлетятся по мостовой. Я решил - хватит. А если он и впрямь отпустит ее? Тогдла я никогда не нашел бы камня. Так что я вышел и велел ему поднять ее обратно и дать ей идти на все четыре стороны. И знаешь, Дарсенокс, что он сделал? ОН ОТПУСТИЛ ВЕРЕВКУ. Сказал, что если он не получит ожерелье, пусть НИКТО не получит. Я побежал к ней, старался спасти ей жизнь - а он сбежал. Но я не успел поймать веревку. - Крид сделал паузу. - Она умерла у меня на руках. У меня не было сил преследовать вора - все это просто выбило меня из колеи. Для него это было игрой. Просто игрой. Потом я раз или два встречался с ним. Этот сукин сын не изменился: он все еще играет в игры, оставляя позади кровь и горе.

-Где он? - закричал Дарсенокс срывающимся голосом; лицо его было белым как мел.

-Не спеши, папочка. Я скажу тебе, что будет, если ты пйдешь к нему в одиночку. Я уже говорил, что он мутант. У него красные глаза - так ты можешь его узнать - но это еще не все. Он может превратить в бомбу все, к чему прикасается; это одна из его способностей. Он разнесет тебя в клочья, как кусок бумаги. Он хорошо сражается; мне не раз от него доставалось. Поверь мне, в одиночку тебе с ним не справиться.

-Вот почему ты столько запросил?

-Не думаешь же ты, что я потребую столько просто за информацию?

Нет, за эти деньги я предлагаю тебе целый пакет услуг. Я знаю, где этот вор. Я знаю все его слабости. Я могу доставить его тебе на блюдечке с голубой каемочкой, и ты сможешь сделать с ним все, что захочешь.

-Я хочу, чтобы он испытал то же, что и Дженни, - прошептал Дарсенокс.

-Отлично. Я могу заставить его испытать ТОЧНО то же, что и Дженни, шаг за шагом, и хотя это не вернет твою девочку, но тоже неплохо. Удовлетворение гарантируется.

-Почему ты делаешь это для меня?

-Я не для тебя это делаю, - поморщился Крид. - Из-за этого ворюги я встрял на приличную сумму - ведь ожерельен пропало. Кроме того, я уже говорил, что пару раз встречался с ним. Я хочу вернуть свои деньги и дать ему несколько уроков, например: нехорошо убивать беззащитных девушек. Хорошенькими женщинами с отменной фигуркой так не разбрасываются, понял?

Взгляд Дарсенокса был каменным. Он никогда не думал так о своей дочери и не хотел, чтобы другой мужчина говорил что-либо подобное.

-Мне просто нужен вор.

-Мне тоже, папаша. Мне тоже.

"Кто может остановиться на крутом спуске, ведущем к гибели?"

Ороро Монро снова - уже в который раз за этот вечер - выглянула из окна особняка профессора Ксавье, высматривая своего друга. Но его нигде не было, и она снова нервно заходила по комнате. Росомаха, развалившийся на диване и смотревший Кубок Стэнли, поднял голову:

-Дорогая, ты скоро протопчешь дыру в ковре Чарли.

Она обернулась:

-Я не могу быть спокойной, когда Реми так себя ведет. Если бы он сказал, что его тревожит! Может быть, я смогла бы помочь.

-У француза много тайн. Ты и сама это знаешь.

Она медленно кивнула:

-Я знаю, почему он такой - по крайней мере, в это время года.

Логан хмыкнул:

-Он слишком молод, чтобы тосковать из-за дня рождения.

-Дело не в дне рождения. Шельма рассказала мне, почему он тоскует.

-И?..

-Она мне рассказала по секрету.

-Да ладно тебе. Если хочешь, чтобы я помог тебе разыскать паренька, лучше расскажи.

После некоторого колебания она сказала:

-Сегодня пятая годовщина смерти девушки, с которой у него был роман.

Он считает себя виновным в этом.

Она рассказала ему все подробности, известные ей от Шельмы. Конечно, это было не совсем хорошо по отношению к девушке, но Гроза считала, что с семьей нужно делить не только радости, но и горести.

-Да уж, малышу кажется, что он виноват во всем от Троянской войны до ранних заморозков. Пожалуй, стоит записать его на занятия по повышению самооценки.

-Только не говори ему, что ты в курсе. Мне больно видеть его таким.

-Ему сейчас не так уж плохо, милая. Пару часов назад я видел его у Гарри, и в данный момент ему наверняка очень хорошо.

Гроза решительно направилась к двери:

-Я должна быть уверена, что он доберется целым и невредимым.

-Может, съездить с тобой?

-Было бы неплохо - улыбнулась она. - Когда Реми напьется, то бывает очень упрямым.

-Ага, а у меня есть кое-что, - Логан выпустил когти, - что заставит его прислушаться к твоим словам.

-Не надо, Логан, - остановила его Гроза. - Мы должны просто помочь ему, не причиняя вреда.

-Да, конечно, - проворчал Логан, шагая за ней по коридору, - пошли, испортим парню все веселье.

"Ты страдаешь, я знаю это. Тебе холодно; тебя окутывает темнота; стены тюрьмы душат тебя; но, может быть, в твоей душе еще остался тоненький лучик света".

Октябрь в Париже был точно таким же: легкий запах дыма в воздухе, приятный вкус горячей еды и вина, холод ночей, изгнанный теплом тела той, с кем ты делишь постель. Он украл для нее хлеб и бутылку вина - детская игра для вора его уровня. Ей казалось очень романтичным то, что он крадет для нее еду. "Зачем платить,- сказал он,-если можно взять так?"

Как он ошибался! Он украл сердце Женевьевы Дарсенокс - и будет расплачиваться за это до конца жизни. В эти осенние дни он всегда вспоминал Дженни. Она погибла в расцвете лет, потому что имела несчастье влюбиться в него. Нет! Потому что он использовал ее! Заставил ее потерять голову от любви. Зачем? Просто чтобы украсть дурацкий камень на золотой цепочке. У него кружилась голова от успеха - легкие романчики поднимали ему настроение лучше чем что бы то ни было. Он был охотником по своей природе - и она тоже, но он оказался лучше, разве не так? Мальчишка из Нью-Орлеана обыграл опытную воровку.

Он не солгал ей, когда сказал:

-Мы оба так привыкли быть сильными и держать весь мир на расстоянии вытянутой руки, что вряд ли пустим кого-нибудь к себе в душу.

Она ответила ему совершенно серьезно:

-Но ты уже в моей душе, Реми. Я никогда не думала, что так бывает, mon amant. У меня и раньше бывали романы, но там все было по-другому... Я могла обижать... лгать... красть... Но я никогда не смогу поступить так с тобой, Реми.

Но ты сделала мне больно - сказал он ее тени. Реми ЛеБо был достаточно пьян, чтобы видеть призраков. Ты ушла, а я живу с памятью о том, как я поступил с тобой. Она словно раковая опухоль - точит меня изнутри... днем и ночью...

-Я никогда не причиню тебе боли, Дженни. Никогда...

Он инстинктивно угадывал, что ей говорить, как проникнуть в тайники ее сердца, как Микеланджело знал, как превратить холодный кусок мрамора в прекрасную статую, оживающую под его ладонями. Он всегда точно знал, что сказать, как взглянуть - это было частью его, врожденной способностью. Обаяние мутанта... Правительству стоило бы послать его в Бейрут, и Иран и Ирак ели бы из его рук. Он мог убивать одним взглядом - и с лица его не сошла бы сияющая улыбка. Но не этим собирался он завоевать Дженни - нет, он хотел очаровать ее своими словами, своим телом, как любой мужчина завоевывает женщину. В конце концов, ему было всего семнадцать, и он стремился доказать что-то всему миру - Гильдии, брату, самому себе. Конечно, он был помолвлен с Белладонной, но она была таким же ребенком. Женевьева Дарсенокс была ЖЕНЩИНОЙ, прекрасной женщиной, о которой мечтал старый и могущественный мужчина. Но разве он не воспользовался своим обаянием, чтобы привлечь Дженни - хотя бы немного?

Он не знал, не мог вспомнить - и это мучало его. Если так, то это было все равно что убить медведя, предварительно связав его и лишив всех сил. Впрочем, какая разница? Дженни мертва, ее кровь с камней мостовой смыли дожди. И все по его вине.

-Эй, Гарри! Еще бутылку! - Он постучал по пустому стакану.

Гарри покосился в его сторону, задумчиво протирая стакан. Он всегда был рад ребятам из школы Ксавье и находил для них местечко, когда они появлялись в городе. Этот парень был желанным гостем - в какую бы игру он не играл, Гарри ставил на него и был уверен, что не проиграет. По нему сходили с ума все девчонки в городке, но он отдавал предпочтение хорошенькой южанке с белой прядью в волосах. Гарри не мог упрекнуть его за это - девушка была настоящей красавицей. Он надеялся, что они не поссорились; Гарри был убежден, что юные годы должны быть счастливыми, и для этих двоих - особенно. Он убрал стакан подальше от локтя Реми.

-Хватит, малыш. Ты уже давно исчерпал свой лимит. Давай я позвоню в школу Ксавье, чтобы за тобой приехали.

-Нет! Я еще и не начал пить!

Глаза юноши сверкнули, как раскаленные угли. Гарри знал, что это не из-за спиртного: все ученики Ксавье были немного... необычными.

-Через час я закрываюсь, а тебе уже хватит.

ЛеБо начал ругаться по-французски. Гарри прекрасно знал, что значит "Merde!", и оставил француза наедине с новой бутылкой водки. Он прошел в заднюю комнату и позвонил в Школу Ксавье. Приятель Гарри, Хенк МакКой, успокоил его: за Реми уже поехали. Рем изящно опрокинул в рот очередную порцию водки, поморщившись, когда алкоголь ожег его изнутри. Ни тогда, ни сейчас у него не было ни малейшего шанса. Крид предложил ему выбор. Там, на крыше Собора Парижской Богоматери, он стоял, как разъяренный гризли, держа свои связанные жертвы - брата Реми, Генри ЛеБо, и его последнее завоевание, Женевьеву Дарсенокс - на веревках над еле видимой далеко внизу площадью, будто это были марионетки.

-Иди сюда, а то они оба полетят вниз.

Ухмыляющийся ублюдок.

-Игры оставь детям, ЛеБо. - Каждое слово был словно кинжал. - Ты уже во взрослой лиге. Давай сделаем так. Ты бросишь мне камешек, а я его поймаю. Правда, для этого мне придется отпустить веревку... Реми никогда раньше не встречал серийных убийц. Конечно, он кое-что знал о делах клана Беллы, Гильдии убийц, но они убивали за деньги - просто выполняли свою работу. Его Папа запретил ему ходить на дело вместе с Беллой или кем-либо из ее коллег; Реми никогда не видел смерть своими глазами. Он потерял контроль над ситуацией; все, что ему оставалось - взывать к разуму Крида.

-Они жде упадут! Это безумие, Крид! Безумие!

Да, конечно. Но Крид был сумасшедшим и гордился этим.

-Пусть так, мальчик. Знаешь что? Ты можешь выбрать, КОГО ты поймаешь.

Той ночью он мог спасти только одного из них. Где-то в глубине души он понимал это: он не мог, просто не мог спасти и своего приемного брата, и Дженни. Но его грызла одна мысль: ты должен был сделать что-нибудь для нее. Он прогонял эту мысль, хоронил ее в подсознании, как убийца прячет тело жертвы. Но она возвращалась, как шакал в поисках падали, растравляя раны в его сердце и добавляя новые и новые.

Реми бросил ожерелье к ногам Крида. Тому не нужно было ловить его: ему стоило просто поставить Генри и Дженни обратно, на крышу. При его силе, никто не смог бы ему помешать, да и не стал бы - пусть идет своей дорогой. Но Реми не понимал одной вещи, составлявшей основу мировоззрения Виктора Крида: Крид был садистом и убийцей, он получал удовольствие от этого. Самой заветной его мечтой было пройти по большому городу, убивая всех на своем пути и не опасаясь наказания.

Он отпустил веревку.

Реми мог спасти только одного. Его сил не хватило бы, чтобы удержать двоих. Его старший брат был тяжелее почти на пятьдесят фунтов - Реми показалось, что рука вот-вот вырвется из плеча под его весом, боль была нестерпимой, но он как-то удержал его - даже когда увидел, как хрупкое тело Женевьевы рухнуло на жесткие камни далеко-далеко внизу. Реми не знал, как ему удалось втянуть Генри на крышу. Он даже не мог вспомнить, как делал это. Все его мысли были заняты Дженни. Он ясно помнил, как бежал к ней, как сердце было готово выскочить из груди. Она умерла у него на руках. В ее последних словах не было ни капли упрека - только грусть:

-Реми... Я... люблю тебя... Я бы... отдала тебе... L'Etoile... зачем брать - если кто-то хочет - отдать? Он был вором. Он только брал. Он не знал ничего другого. Генри всегда был практичным. Он отвез Реми в мотель до появления жандармов, как мог, успокоил его, уложил в кровать и напоил так, как Реми еще ни разу не напивался за всю свою короткую жизнь. Жан-Люк не одобрил бы этого. Он никогда не разрешал своему приемному сыну пить или принимать наркотики - частично потому, что он был мутантом, и эти вещества могли вызвать у него совершенно непредвиденную реакцию. Генри никогда не обижался на Жан-Люка за то, что не он был его любимчиком. Ему самому было около восьмидесяти, хотя элексир жизни поддерживал в нем силы, и он испытывал к приемному брату почти отеческие чувства. Глядя на подростка, безутешно рыдающего в подушку, Генри достал бутылку джина и напоил Реми так, что на следующий день его пришлось нести на самолет, унесший их обоих домой, в Америку. К счастью, мутации в организме Реми позволяли ему принимать нечеловечески огромные дозы алкоголя, не попадая при этом в зависимость от него. Он нечасто пил, еще реже пьянел. Но наступал октябрь, и он напивался до полного отупения, пытаясь забыться, но ни разу ему не удавалось изгнать Дженни из памяти.

-Еще бутылку, Гарри! Merci... Merci beaucoup - пробормотал он, когда Гарри поставил перед ним новую бутылку.

"Во мне - тюрьма; во мне зимний холод, холод отчаяния; душа моя погружается во тьму".

-Это то, что ты просил? - спросил Клод Дарсенокс, бросая к ногам Саблезуба зеленый пакет. Они снимали комнаты в мотеле на севере Парижа. Крид предьявил длинный список условий - еда, женщины, выпивка, сигареты, хорошее жилье - и погрузился в привычную жизнь: безумные выходки днем и "охота" ночью. На кого он охотился - Дарсенокс знать не хотел.

Крид лениво поднял на него желтые глаза. Канадец целыми дням развлекался с девочками, не задумываясь о том, чтобы принять душ; его шерсть омерзительно воняла, и даже несмотря на цвет его денег, не всякая парижская проститутка согласилась бы провести с ним вечер. На самом деле ему уже наскучил секс, он устал от пьянства и сигарет, а хуже всего было то, что он не мог найти себе интересное развлечение на ночных улицах Парижа: он предпочитал сексу и остальному самый лучший вид спорта - убийство. Так что Крида порадовало то, что Папочка наконец-то поднял свою французскую задницу и раздобыл все, о чем он просил.

-Номер тот, который ты мне дал, - Дарсенокс пнул пакет.

-Это еще ничего не значит. - Крид сунул нос в сомку и глубоко втянул воздух. - Да, - довольно прорычал он. - То, что нужно.

-Итак?

-Что - итак?

-Когда мы едем в Америку?

Крид потянулся и зевнул.

-Когда я буду совсем готов, папаша - вот когда. А теперь пойди и принеси еще выпить. Только настоящую выпивку, а не эту вашу разведенную французскую мочу. И прихвати заодно пару девок.

"Но любая дурная мысль неумолимо спешит стать свершившимся фактом".

-Да, он здесь, - сказал Логан, припарковав свой мотоцикл рядом с Харлеем Гамбита. - Может, побудешь здесь, пока я схожу за малышом? - спросил он Грозу. Ороро разомкнула руки, обвитые вокруг талии Логана, что немного огорчило его - ему нравилось ощущать ее гибкое упругое тело за спиной.

-Я не так чувствительна, как тебе кажется, мой друг.

-Даже так, милая? В таком случае не хочешь ли на выходных прошвырнуться со мной по барам?

Богиня улыбнулась:

-Спасибо за приглашение, но - нет, - мягко сказала она. Ну что ж, Логан и не надеялся, что она согласится.

Они вошли в бар Гарри и обнаружили Реми сидящим в одиночестве у стойки - он был последним клиентом. Логан и Ороро сели по бокам от него. Гарри счел разумным ретироваться на кухню. Почувствовав, что в баре появился еще кто-то, Гамбит сверкнул одним красным глазом в сторону нового посетителя.

-Эй, Дождик, а ты что тут делешь?

-Мы приехали за тобой, друг мой. И не зови меня Дождиком.

Реми с трудом разлепил второй глаз и сфокусировался на Ороро. Даже когда его эмпатические способности были порядком разбавлены алкоголем, он чувствовал, как она его любит - и как неприятно ей видеть его таким. Ему было стыдно за самого себя, и чтобы скрыть это, он ласково дотронулся до ее щеки:

-Знаешь, Дождик, ты слишком хороша для Гамбита.

-Позволь мне помочь тебе. Расскажи, что тебя тревожит? - Она знала, что его тревожит; она просто хотела, чтобы он облегчил душу, поделился с кем-нибудь.

Реми резко качнул копной темно-рыжих волос, потерял равновесие и спикировал с высокого барного стула прямо в ее объятия. Гроза подхватила его и усадила к себе на колени, как Санта Клаус сажает детей, исполняя их желания. Поддерживая его одной рукой за плечи, другой она подняла его подбородок, заставляя взглянуть ей в лицо.

-Нет, детка, я не могу этого сделать. Ты возненавидишь Гамбита. - Он спрятал лицо у нее на груди, вызвав зависть Логана. Гроза не обратила внимание на его фамильярность и снова принялась уговаривать:

-Что бы ты не сказал, ничто не заставит меня отвернуться от тебя.

Неужели ты до сих пор не понял этого, малыш? Ты мой друг, и я тебя очень люблю.

-Да, - горько усмехнулся Гамбит. - Шельма тоже говорила, что любит Гамбита. И где же она сейчас? В объятиях Магнита. Даже несмотря на все, что он натворил, она предпочла его Гамбиту. Так что у меня есть все шансы потерять и тебя.

Он снова потянулся за бутылкой и отшатнулся в пьяном изумлении, когда когти Росомахи, лязгнув, вонзились в стойку бара, преградив дорогу его руке. Если бы Реми не отдернул вовремя руку, он мог бы лишиться нескольких пальцев - но он был слишком пьян, чтобы подумать об этом.

-Эй!

-Думаю, для одного вечера достаточно. Заведение закрыто, француз. Пора домой.

Реми был явно сбит с толку; он не заметил, что Гроза пришла не одна.

-Нет! - ответил он заплетающимся языком. - Гамбит не пойдет домой! Он хочет еще стаканчик!

Росомаха слышал достаточно. Ухватив Реми за шиворот и поставив его на ноги, он взглянул Гамбиту в лицо и выдохнул клубы сигарного дыма, заставив того закашляться.

-Я уже наслушался твоего бреда, парень. Сейчас ты станешь тихим и мирным, или я вытащу тебя отсюда волоком. Ороро хватит волнений на один вечер.

-Вот как, homme?

Логан чуть отстранился, когда Реми навис над ним, хохоча над этой нелепостью. Реми возвышался прямо перед ним - он был выше Логана на целую голову. Но хохот нарушил баланс, позволявший французу держаться на ногах, и Реми начал падать. Логану на миг захотелось, чтобы эта смазливая мордашка повстречалась с полом, но лучшая сторона его натуры взяла верх, и он перехватил Гамбита на полпути, придержав его за плечо - так, что француз лишь слегка приложился правильно очерченным подбородком к деревянному настилу и отправился досматривать пьяные грезы, не мешая окружающим.

-Логан! - воскликнула Гроза. - Это было вовсе не обязательно!

-Может, и так, милая, - ухмыльнулся Логан, - зато приятно.

-Лучше я его отнесу. - Гроза протянула руки.

Следуя на своем мотоцикле за несущейся по воздуху парой, Логан не мог не думать о том, что некоторым везунчикам всегда достается самый лучший кусочек.

"Тебе кажется, что ты страдаешь. Перестань! Ты не знаешь, что такое страдание".

В особняке Логан бросил обмякшее, безвольное тело Гамбита на кровать. Реми приземлился (прикроватился?) с тихим стоном, но не проснулся.

-Вот и все, дорогая, - сказал Логан. - Француз на месте, целый и невредимый.

-Спасибо, Логан, - ответила Ороро, стаскивая с Реми ботинок.

-Может, мне помочь?

Она покачала головой:

-Я сама справлюсь.

-Не сомневаюсь, - проворчал Логан, закрывая за собой дверь.

Сейчас по Реми мог бы проехаться КАМАЗ, и он бы ничего не заметил, но Гроза прикасалась к нему бережно и осторожно. Приподняв его, она стянула с него куртку и футболку и потянула за пояс джинсов. Алые глаза Реми внезапно распахнулись, по-волчьи светясь в полумраке комнаты.

-Что ты делаешь, Дождик?

-Снимаю с тебя одежду, чтобы ты мог лечь спать.

Реми позволил ей стянуть с себя джинсы, потирая подбородок и пытаясь вспомнить, почему он так дьявольски болит.

-Напомни мне поблагодарить мистера Логана.

Гроза улыбнулась.

-Может, Логан пользуется слишком резкими методами, но они дают ощутимый и ожидаемый результат.

-Очень ощутимый... В качестве результата предполагалась сломанная челюсть Гамбита?

Гроза посмотрела на него с такой грустью и любовью во взгляде, что ему захотелось плакать.

-Нет, друг мой. Твое возвращение домой - целым.

Гамбита это не убедило. Гроза снова занялась делом. Ее пальцы коснулись резинки его трусов.

Реми схватил ее за руки.

Их глаза встретились.

Между ними как будто проскочила яркая искра.

-Нет, chere, - проговорил он тихим взволнованным голосом. - Ты снимешь с меня еще одну вещь, и я сделаю то, о чем мы оба потом пожалеем.

Гроза отступила. Они оба чувствовали себя более чем неуютно. Щеки ее горели, и она порадовалась, что на ее темной коже это незаметно.

-Я и не думала...

-Я знаю, - перебил Реми. - Но я все еще мужчина, а ты - прекрасная... может быть, самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел. А еще ты - лучший друг, который когда-либо был у Гамбита, и я хочу, чтобы и дальше все оставалось именно так. - Он нырнул под одеяло и укутался почти с головой. - Кроме того, - он улыбнулся, разряжая обстановку, - в этом нет никакой нужды. Гамбит сам со всем справится, - он сжал гудящую голову в ладонях, - как только маленький человечек с молотком перестанет строить свой дом у меня в голове.

Он закрыл глаза от вспышки боли и провалился в сон. Гроза села на краешек постели и убрала темно-рыжие шелковые пряди с его лица.

-Ах, Реми, Реми, - вздохнула она. - Зачем ты так себя ведешь? Ты сам не понимаешь, какой ты замечательный человек. Если бы ты был тем мерзавцем, каким ты себя представляешь, тебя бы не мучала совесть. Все мы в прошлом совершали такие поступки, о которых хотели бы забыть. Но ты один принимаешь все так близко к сердцу. - Она встала и поправила на нем одеяло. - Спокойной ночи.

Шагая по коридору в свою комнату, Гроза не заметила в сгустившейся в углу тени следившего за ней Логана.

"Знаешь ли ты, что это за пытка - когда долгими ночами кровь в твоих артериях кипит, сердце горит в огне, голова вот-вот расколется на куски, а зубы рвут твою собственную плоть!"

Когда тренировка подходила к концу, Скотт Саммерс шипел, как паровоз под парами. Он то и дело смотрел на настенные часы, и его раздражение росло с каждой истекающей секундой. Все было договорено, состав команд известен за несколько недель: Зверь, Гроза, он сам и Гамбит против Росомахи, Шельмы, Зверя и Айсмена. Но Гамбит не пришел - ОПЯТЬ - и его команда проиграла с таким треском, что они теперь должны были угощать противников ужином. Выходя из Комнаты Ужаса, Хэнк бросил Грозе полотенце со словами:

- Удачи в следующий раз, Бесстрашная.

Циклоп был слишком зол, чтобы сказать что нибудь кроме:

- Дьявол, где его носит?

- Не надо, Скотт, - попыталась успокоить его Джина. - У Гамбита сейчас трудное время...

- НЕТ! - разъяренный Скотт понесся через кухню, готовый разнести все на своем пути. - Это у меня трудное время - из-за него! Всю ночь не спал! Напился в стельку! Не явился на тренировку! Или Гамбит станет таким же ответственным членом команды, как все, или...

- Или что, mon ami?

Все, кто был в комнате, обернулись на голос француза. Реми ЛеБо картинно прислонился к дверной притолоке, вертя в руках шест.

- Или ты уберешься отсюда! - заорал Циклоп. - Мне надоели твои выходки! Мы должны быть уверены, что каждый из нас прикроет спину другому, а не будет сам по себе! В тебе быть уверенным нельзя! Глаза Гамбита превратились в узенькие щелочки. Он вошел в комнату, ступая, как всегда, бесшумно, и остановился в нескольких шагах перед Циклопом. Игральная карта - Туз Пик - появилась в его пальцах и начала наливаться малиновым сиянием кинетической энергии, нагревшийся воздух вокруг нее задрожал. Когда он заговорил, его голос был угрожающе низким:

- Вот, значит, как? Гамбит не думает, что ему нравятся твои слова.

Гамбит всегда был здесь - и был Х-меном. Больше я ничего не могу тебе сказать, homme.

- Кто дал тебе право...

Реми пожал плечами.

- Права и привилегии не имеют значения, mon frere. Я читал истории Х-менов. Для человека, которому нравиться быть начальником и попечителем, ты слишком избегаешь самого себя. Я хочу знать, месье Саммерс: вы нашли себя?

Скотт покраснел:

- Ты, маленький...

Гамбит засмеялся и хлопнул в ладоши.

- О, да ты опасен! Давай, малыш, - докажи, что ты умеешь не только сотрясать воздух!

Епископ и раньше слышал эти особенные интонации. Он отлично знал, что они означают, а вот Саммерс - нет. Епископ встал между Скоттом и Реми, зная, что он один может спасти дом от разрушения, если Саммерс или ЛеБо решат использовать свои способности или потеряют над ними контроль.

- Не время ругаться, отец, - он положил широкие ладони на плечи Реми и приподнял его.

Реми вскипел, представляя, как глупо выглядит, когда Епископ, намного крупнее и старше его, называет его отцом.

- Проваливай, щенок, - прорычал он. Зарядив карту, он швырнул ее в сторону Циклопа - но Епископ перехватил ее толстыми темными пальцами и разрядил. Сияние карты угасло, и Епископ аккуратно вложил ее в карман плаща Гамбита, удерживая его другой рукой.

- ОУУУУШШШШ!!!! - зашипел Реми, когда тонкий лучик вырвался из визора Циклопа и опалил ему волосы, напоминая, чьи способности сильнее. Небольшой дождь окатил их с головы до ног.

- Циклоп, Гамбит - достаточно. - Гроза знала, как прекратить ссору.

Краем глаза Реми заметил, что Шельма выходит из комнаты под руку с Джозефом. Она, единственная из всех, знала, что заставляет его так себя вести. Крид поделился с ней воспоминаниями. Она знала все о Дженни. Она знала, как терзает его злость и чувство вины. И вновь она отвернулась от него.

Он стряхнул руку Епископа и отправился к себе в комнату, не в состоянии больше видеть свое отражение в их глазах. А что, собственно, дало ему такое самобичевание? Конечно, кроме сознания того, что он - ничтожная тварь?

В этот вечер он больше не выходил из комнаты.

"Он счастливчик по сравнению с тем, кто распилен надвое или четвертован лошадьми!"

Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, а Реми ЛеБо уже переступал порог Комнаты Ужаса, вооруженный до зубов, полностью готовый к бою. На этот раз он готовился к самому великому из сражений. Выиграть или проиграть - никаких компромиссов. Перед этим он зашел в контрольный центр и снял ограничители безопасности. Он знал, что это глупо. Но какая разница?

Он быстро собрал всю свою кинетическую энергию в кистях рук, так что воздух вокруг них накалился и задрожал. Крошечная доля этой энергии ушла на то, чтобы спаять воедино створки и раму двери, так что вокруг него теперь была монолитная стена. Выхода нет. Отлично. Он вышел в центр комнаты и громко произнес:

- Компьютер, запустить эпизод Гамбит Омега Прима.

Искаженный записью голос профессора Ксавье попытался возразить:

- Опасность: Вы запускаете смертельный поединок. Это недопустимо.

- КОМПЬЮТЕР! Запустить НЕМЕДЛЕННО!

Его голос сорвался. Раздались щелчки и шорохи, незаметные для человека с менее острыми чувствами, чем его собственные, и комната начала меняться в соответствии с запущенным им сценарием. Возник неровный горный пейзаж, освещенный неяркими бликами.

Шагах в двадцати от него материализовалась человеческая фигура. Высокий, рыжеволосый, в черно-красном костюме под кожаным плащом, с горящими адским огнем алыми глазами, его противник крутнул в руках заряженный шест.

- Ты звал меня? - спросил он, и медленная улыбка скользнула по красивому лицу.

Смерив врага взглядом, Реми зарядил свой шест и начал медленно ее вращать.

- Заткнись, - сказал он. - Начнем!

Двойник улыбнулся.

- Все, что угодно, mon ami!

Реми коротко вскрикнул и атаковал. Враг был запрограммирован на убийство.

Как и он сам.

"Я проник в дом. Острие должно было достать до сердца."

- Не обижайся, Шельма, но мне кажется, я слышу, как холестерин забивает мои артерии. - Бобби Дрэйк отодвинул тарелку. Сегодня была очередь Шельмы готовить ужин - и все вспомнили, почему каждый раз, когда наступал Вечер Южанки, Гамбит занимал ее место у плиты. Бедняжка выложилась по полной программе, но сейчас стояла красная, с заплаканными глазами: она просто поджарила овощи и крупные куски мяса в котелке на топленом масле. Очевидно, Гамбит не научил ее тонкостям обращения с изысканными французскими и креольскими приправами. Их мог спасти только один человек.

- Где Реми? - спросила Джина. Она задала этот вопрос не из-за испорченного ужина. Что-то тревожило ее с самого утра, но она никак не могла понять, что именно.

В столовую вошел Уоррен. Он не хотел обижать Шельму, но не голодать же всем?

- Я позвонил Джино. Пиццу привезут через двадцать минут.

Все сели и принялись созерцать кучку залитых маслом помидоров. Наконец Логан заговорил, отвечая на вопрос Джины. Он не мог больше терпеть тяжелую тишину. Он, конечно, не был гурманом, но Шельма поджарила свинину так, что она больше походила на угольки, - а все знали, что он не любит такое мясо.

- Не знаю, Джинни, - сказал он, старательно прожевывая кусок жаркого. - Его никто не видел с прошлого вечера. Вся одежда на месте, так что он не мог далеко уйти. Думаю, он забился в какой-нибудь уголок и зализывает раны.

- У меня нехорошее предчувствие.

- Да ладно тебе, Джина! - рявкнул ее муж. Скотт Саммерс был голоден и не собирался вспоминать вчерашнее на пустой желудок. - Ничего из ряда вон выходящего не произошло. Гамбит всегда изчезает. Наверное, пьет где-нибудь. ОПЯТЬ.

- Наверное, ты прав, Скотт, - тихо сказала Гроза, - но в последнее время Реми что-то тревожит - очень сильно. Мы его друзья. Мы должны поддержать его, а не обвинять.

- Я ни в чем его не обвиняю. Просто...

Внезапно в столовую вбежал Епископ. В руках он держал полностью заряженный и готовый к бою плазмоган.

- Почему дверь в Комнату Ужаса заперта изнутри? - крикнул он.

Все недоуменно переглянулись, и вдруг до них дошло.

- Боже, это Гамбит!

"Наша кровь оставит на твоем челе несмываемую метку!"

Как и сказал Епископ, дверь в Комнату Ужаса была буквально вплавлена в стену, способную выдержать даже взгляд Циклопа. Если бы у Росомахи когти по-прежнему были адамантовыми, он, вероятно, справился бы с этим препятствием, но теперь они были костяными - хотя и намного прочнее, чем скелет нормального человека - и не оставляли даже царапин на гладкой поверхности.

- Он не отвечает, - сказал Скотт, в сотый раз нажимая на кнопку комлинка.

- Реми там, но я не могу пробиться сквозь его щиты, - Джина, прослонившись к стене, устало прижала ладонь ко лбу. - Он игнорирует мои попытки связаться.

Скотт принял решение.

- Пойдем в контрольный центр. Надеюсь, Гамбит не запер ее так же хорошо.

К счастью, Гамбит не додумался заварить двери контрольного центра. Они вошли в неосвещенную комнату и остановились, глядя сквозь бронированные стекла в Комнату Ужаса.

Пейзаж напоминал нечто среднее между лунной поверхностью и Берлином конца Второй Мировой войны, будто весь мир забросали бомбами, а уцелевшее сожгли. Между высоким зубцами развалин струился дым, так что видимость была близка к нулевой. Множество огней мерцало среди груд булыжников и щебня, частично составлявших декорацию, частично бывших результатом сражения.

И там, внизу, был Гамбит. Он шел, рассматривая дело рук своих. Шаг его был твердым, шест он закинул на плечи и вовсе не выглядел усталым. Также не было похоже, чтобы он учинил это безобразие. Джина посмотрела на хронометр.

- О, небеса! Он там уже много часов!

Росомаха ухмыльнулся:

- Ух ты, посмотрите-ка на этого парня! Обязательно приглашу его на следущую свою вечеринку.

- Но зачем он все это делает? - спросила Ороро.

Ответ не заставил долго ждать. Груда щебня в углу зашевелилась, и оттуда выползла перепачканая с ног до головы фигурка. Это был еще один Гамбит - но как он отличался от первого! Этот выглядел так, будто прошел всю войну. Его форма была разорвана в клочья и местами подпалена, шест сломан пополам, и он был так изранен, что не имел ни одного шанса выиграть следующий бой. Кроме многочисленных царапин и ушибов, на его ноге была глубокая рана, а правая рука безжизненно свисала вдоль туловища.

- Какого черта! Он вообще думает, что делает? - закричал Скотт.

- Я думаю, что ответ на этот вопрос очевиден, - сказал Зверь. - Он сражается со злейшим своим врагом - самим собой. Скотт включил комлинк.

- Гамбит, немедленно прекрати!

Если Реми и слышал его, то не обратил никакого внимания. Он обошел копию сзади и бросился на него, направив сломанный конец палки ему в спину. У двойника было больше сил и возможностей, чем у Гамбита; он был машиной, более сильной и выносливой, чем человек или мутант, особенно в версии "убийца". Увернувшись, он отшвырнул Гамбита на груду камня и металла, как тряпичную куклу.

- Надо выключить это. - Логан принюхался. - Пахнет кровью. Кровью Гамбита.

- Но кто из них настоящий?

- Думаю, тот, у которого идет кровь, - заметил Зверь.

Скотт попытался отключить программу.

- Не могу ее выключить. Он запрограммировал ее так, что только он может остановить бой.

Копия Гамбита стояла посреди зала, насмешливо глядя, как жертва старается подняться на ноги, не в силах собрать достаточно энергии, чтобы защититься. Двойник вскинул голову, разряжая шест.

- Может, хватит, малыш? - ласково сказал он.

- Что ты сказал? Я не расслышал.

Копия двинулась к Реми, медленно поворачивая в руках шест, пока не остановилось на расстоянии шага. Реми зашарил по земле в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие, но двойник наступил ему на руку.

- Ты, наверное, хочешь, чтобы я сломал тебе и эту руку. - Он поднял палку. - Умри.

Епископ уже наслушался. Струя плазмы вышибла стекло, отделявшее контрольную рубку от Комнаты Ужаса. Спрыгнув на землю, он кинулся к двойнику. Тот повернулся на звук его шагов.

- Ну, здравствуй, сынок.

Копия подняла руку, светившуюся кинетической энергией так, что больно было смотреть.

- Убирайся. У нас с папочкой дела. Я не запрограммирован убивать тебя.

- ТЫ НИКОГО НЕ УБЪЕШЬ, ЧУДОВИЩЕ!!! - заорал Епископ.

- Ууу. Обожаю, когда ты ругаешься, сынок. - Копия взмахнула сияющей рукой, и небольшой заряженный нож прорезал дымный воздух. Коснувшись груди Епископа, он взорвался с силой тонны динамита. Но Епископ был готов к этому и воспользовался собственными способностями - впитывать и перерабатывать все виды энергии. Он упал на колени, когда заряд сотнями стрел пронзил каждую клеточку его тела, но через секунду снова был на ногах и шагнул к роботу. По-прежнему прижимая ногой руку Гамбита к земле, двойник принялся швырять в Епископа новые и новые заряды, каждый из которых был сильнее, чем предыдущий. Но Епископ впитывал все, шаг за шагом приближаясь к ним. Реми поднял голову.

- Не надо, сынок, - прошептал он. - Уходи. Тебе не надо быть здесь.

Но никто не услышал его, да если бы и услышали, это ничего бы не изменило. Епископ уже светился от огромного количества поглощенной энергии.

- Я и не думал, что Гамбит обладает такой мощью, - пробормотал Циклоп.

- В отличие от некоторых, ОН умеет ее контролировать. - Логан наслаждался тем, что в кои-то веки он поучал Скотта. - В сражениях малыш использует только малую толику своих сил. А ты разве этого не знал, одноглазый?

Копия Гамбита дьявольски ухмыльнулась, в его алых глазах заплясали огоньки. Он поманил Епископа к себе.

- Oui, иди сюда, сынок. У меня есть для тебя кое-что особенное.

Епископ промолчал. Он продолжал идти, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от робота. Тогда он выпустил всю энергию, которую собрал, одним мощным ударом.

Прямо в двойника.

Всю, до конца.

И упал на Реми, своим телом прикрывая его от взрыва.

- О, нет, сынок - ты убил не того Гамбита! - прошептал Реми, но он и сам не мог слышать собственных слов.

Наступивший наконец шок заставил Комнату Ужаса кануть в небытие.

"Пытай меня одной рукой, но ласкай другой".

Веки Реми приподнялись и тут же снова сомкнулись от яркого света, больно резавшего глаза. Тихо застонав, он прогнал боль и мысль о том, что так шикарно его еще раньше никогда не отделывали. Он сообразил, где находится - в лаборатории Зверя, где он никогда не любил находиться. В комнате был кто-то еще, но у него не было ни сил, ни желания выяснять, кто. Он глубоко вздохнул, и боль стала терпимой. Кто-то коснулся его руки, и он через силу открыл глаза.

- Отец! - над ним склонилась мощная фигура Епископа. - Как ты?

"Как будто кто-то вышиб из меня все дерьмо" - подумал он. Вслух он сказал:

- Гамбит о-кей.

Он попытался сесть, но вскрикнул и скорчился. Боль, пронзившая все его тело, была невыносимой. Епископ бережно уложил его обратно.

- Конечно, - сказал он с едва заметным оттенком сарказма. Реми приподнял бровь.

- Кто из нас папочка?

- В этой реальности я гожусь тебе в отцы и по три раза обдумываю все твои поступки - сынок.

- Значит, пока тебя это устраивает, ты зовешь меня отцом, а теперь хочешь приказывать старому Реми?

- Ты начинаешь трезво размышлять, отец. Это хорошо. Надеюсь, ты понимаешь, что когда я говорю, что должен защищать всех Х-менов, тебя это тоже касается.

- Гамбиту не нужны защитники.

- Не могу с тобой согласиться, Реми.

О, нет - только сейчас он увидел, что Циклоп сидит по другую сторону от его кровати. Сейчас он был не в настроении выслушивать нотации. Пусть отложит свои мудрые мысли до другого раза. Но Скотт только взял его за руку.

- Я знаю, что ты не хочешь говорить о той девушке из Парижа.

Скотт видел, как забилась жилка на шее Реми. Он не был телепатом, но возглавлял пеструю команду мутантов и хорошо знал язык жестов. И без телепатии он мог прочесть мысли малыша - тем более что они были написаны у него на лице. - Извини, что накричал на тебя.

- Ничего, - пробормотал Гамбит. - Я уеду, как только смогу.

- Придется подождать. Робот чуть не разорвал тебя в клочья. У тебя сломано больше половины ребер, да и правая рука... Реми покосился на гипс, сжимавший его руку.

- Ерунда. Я амбидекстер.

- Что?

- Амбидекстер. Гамбит может пользоваться левой рукой так же, как и правой. - Он проиллюстрировал свои слова, написав на валявшемся на тумбочке листе "Катись к черту".

- Я поражен, - Скотт улыбнулся уголком рта. - Так о чем это я? А, да, твои раны. Кроме сломанных костей, у тебя было достаточно других повреждений, чтобы Хенк несколько часов провел в операционной, не говоря уж о твоей ноге. Тебе придется лежать несколько недель, - если повезет - а то и месяцы. И уж конечно, ты еще нескоро увидишь битву. Но это решение полностью за доктором МакКоем.

- Ты что, не слышал, что я сказал? - зло крикнул Гамбит. - Я ухожу из Х-менов!

Скотт поднял руку, призывая его замолчать.

- Нет уж, послушай меня, Реми. Если ты ничего не понял за все время, что провел с нами, то постарайся понять сейчас. Мы - семья. Мы все вместе. Здесь есть люди, которые любят тебя, которые готовы умереть за тебя.

- Это я знаю.

- Женевьева Дарсенокс. Ты не убивал ее, Реми. Ее убил Саблезуб. Шельма все нам рассказала.

- Болтушка.

- Она сделала это, чтобы помочь тебе. Она переживает.

- Шельма переживает?! Ха! Если Шельма переживает, почему она не рядом с Гамбитом?

- Ей трудно, Реми. Попытайся понять...

- Я всех понимаю. Я просто хочу мира.

Скотт наклонился и сжал его плечи.

- Ты не добьешься его, если будешь так себя вести. Своей виной ты отгородился от мира. Отпусти себя, Реми. Просто отпусти.

- ТЕБЕ легко говорить, homme. Я слышал, со дня на день Папа объявит тебя святым.

- Ты удивишься, но я вовсе не святой.

- Да-а? Может, расскажешь мне за кружечкой пива?

- Если хочешь.

Реми закрыл рот. Он не ожидал, что Скотт поддастся на его слова.

Поколебавшись, он кивнул.

- Отлично. Через часок я вернусь. Хенк велел тебе поспать.

Он не хотел засыпать, он не собирался этого делать - назло Епископу, занявшему пост у его постели - но провалился в сон еще до того, как Скотт вышел из комнаты.

"Ты не заметил тонкого узора паутины, сплетенной роком между тобой и светом; и сейчас, с пробитой головой и сломанными крыльями, ты бьешься в железных объятиях судьбы".

- Йоуш! - взвыл Логан, заехав себе по пальцу молотком (он чинил крышу на солнечной стороне особняка), и - инстинктивно, бессознательно сунул палец в рот.

ЛеБо, за которым он должен был присматривать, пока тот был болен, покатился по траве, ухватившись за живот от смеха. Он совсем недавно начал подниматься с постели и сейчас сидел на одеяле, рассматривая альбом репродукций - останавливаясь в основном на изображениях обнаженных женщин эпохи Возрождения. Пивная вечеринка, которую устроил Циклоп, произвела волшебное действие: Реми пришел в себя и начал выздоравливать. Правда, они с Шельмой по-прежнему избегали друг друга, но, по крайней мере, он больше не пытался сражаться со своим двойником.

- Что смешного? - - проворчал Логан.

- Росомаха, великий и ужасный, с большими и страшными когтями и зубами - сосет пальчик, как младенец! Жаль, что Омега Ред тебя не видит, mon ami!

Логан сообразил, как выглядит, и вынул палец изо рта.

- Эй, Логан! - окликнул его Реми. - А почему бы тебе не пригласить Дождик куда-нибудь?

- ЧТО ты сказал?!

- Что слышал. Она нравится тебе, ты нравишься ей. Так почему бы тебе не повести ее в хорошее кафе, не подарить ей цветы - а? Она думает, что совсем тебя не интересует.

- Это она тебе сказала?

Реми улыбнулся - его улыбка могла растопить антарктические льды.

- Дождик ничего не говорила Гамбиту. Я читаю эмоции, как ты - следы и запахи. Да ты и сам это знаешь. Ты знаешь, что нравишься ей - так чего же ты сидишь? А, зайчик?

- Послушай, юноша, не смей называть меня зайчиком...

- Тогда пригласи ее.

- Я подумаю.

- Нет! Ты пообещаешь Гамбиту, что пригласишь Дождик куда-нибудь, как только она вернется из города - или я буду называть тебя зайчиком. Логан широко улыбнулся и поднял руки в знак победы Реми, одним пальцем держась за лестницу.

- Ладно, ладно - только не это! - Он заткнул молоток за пояс. - Ты думаешь, она согласится пойти со мной?

- Я не думаю - я ЗНАЮ. Почему бы и нет? Ты неплохой парень.

Волосатый, и перхоть у тебя есть, и ты не тратишь время на душ - но ты порядочный человек, Логан. Честный. Многие мужчины не могут предложить ей и этого, - сочувственно сказал Реми.

- Знаешь, пару раз я видел, что она смотрит на меня, и я подумал... - Он запнулся. Он уже давно был одинок - и Гроза была не той женщиной, с которой можно было бы завести короткую интрижку. Даже известный врунишка Гамбит не стал бы лгать ему. Он ей нравился - он чувствовал запах ее феромонов. Раньше он не жаловался на нехватку храбрости, но сейчас у него колени подгибались при одной мысли о том, чтобы просто приблизиться к Богине.

- Пора домой, малыш. Холодает. Ороро обрушит молнии на мою несчастную голову, если ты простудишься.

Гамбит не ответил. Логан не обратил на это внимания. Спрыгнув на землю, он спросил:

- Ты не поговоришь с ней - для меня?..

И тут он увидел:

Реми лежал на одеяле, свернувшись в комочек. Его рот был открыт в беззвучном крике, а в широко распахнутых глазах не было ни капли обычного озорства - алые зрачки растаяли в черных провалах глазниц.

- Что с тобой, Гамби? - Логан подошел к нему. - Почему ты не отвечаешь?

- Потому что он под наркотиком, идиот!

Логан заметил кончик оперения иглы между пальцами Реми, стиснувшими плечо. Кто-то - прятавшийся где-то поблизости - выстрелил во француза отравленным дротиком.

И этот низкий рычащий голос.

Крид.

На руках Логана блеснули когти.

Саблезуб стоял с подветренной стороны от Логана. Он медленно приблизился, улыбаясь, словно кот, наевшийся сливок.

- Я решил, что не стоит вызывать мальчишку на официальный поединок, - заявил он. - Я не собираюся давать ему шанс засунуть заряженную карту мне в задницу. Но сейчас мне не очень хочется драться с тобой, Оружие Икс - так что отдай мне его по-хорошему, и я не буду тебя калечить. Сильно.

Логан лязгнул когтями.

- Посмотрим, как ты заберешь его, когда я порежу тебя на куски.

Рычание Саблезуба было похоже на смех.

- Буду просто СЧАСТЛИВ, Логан. Возиться с таким малышом, мягким, как глина, который только и делает, что молит о пощаде, - нет, это неинтересно. Я люблю хорошую драку, и я давно хотел вышибить тебе мозги.

Он атаковал.

Во время боя Логан вдруг сообразил, что использование транквилизаторов совсем не в стиле Саблезуба. Хотя он и говорил, что не хочет испытывать на себе действие кинетической энергии, но у него не хватило бы терпения прятаться в кустах почти час - страсть к убийству одержала бы верх. Для него это было спортом, и Крид наслаждался охотой даже больше, чем самим убийством. Если ему нужно было на время отключить Гамбита - значит, у него были какие-то другие планы на француза, и он не хотел, чтобы его прерывали. Логан знал, сколько раз Криду перепадало от Гамбита, когда он еще жил в поместье; он понимал, что Саблезуб захочет отыграться. Он не ожидал, что Крид будет не один. Уголком глаза Логан заметил, что на сцене появился четвертый - высокий, худой, одетый в черное, в лыжной маске - он закинул Реми на плечо и зашагал к лесу. Логан глубоко втянул воздух. Он нашел ключ к разгадке.

- Не волнуйся за парнишку - насмешливо прорычал Крид. - Лучше подумай: когда я выпущу тебе кишки, ты будешь похож на открытую книгу! Ты будешь весь красный - ха-ха!!! Понял, Логан?! ПОНЯЛ?!!! ВЕСЬ КРАСНЫЙ!!!!!!

 "Они сожрали мою малышку, мою девочку, мое единственное дитя! Вместе с ней они съели мое сердце - теперь у меня его нет!"

Реми пытался позвать на помощь, но не мог динуться, не мог издать ни звука. Отравленный дротик все еще торчал из его плеча, а похититель явно не собирался выдергивать его. Он пронес его пару миль и швырнул на заднее сиденье джипа. Наркотик парализовал Реми, так что все его силы уходили на то, чтобы как-то дышать. Он панически боялся, что скоро не сможет и этого. Он бы хотел помочь Логану, но страх умереть от удушья сковал его.
Реми обнаружил, что смотрит на человека в лыжной маске: все, что он мог видеть - это серые глаза, холодно изучавшие его сквозь прорези. Внезапно мужчина сдернул маску, внимательно глядя на француза, словно ожидал, что Реми узнает его. Но Реми никогда раньше его не видел - он попытался сказать ему об этом, но не мог произнести ни звука; он ничего не мог, кроме как сконцентрироваться на том, как его легкие втягивают и выталкивают воздух. Каждый вздох давался ему с трудом.

Похитителя не устроило вопросительное выражение на лице Реми. Он внезапно выхватил "Люгер", сдернул предохранитель, загнал пулю в ствол и ткнул пистолет в лоб Гамбита. Мысли Реми беспорядочно заметались. Может быть, похититель хочет потребовать за него выкуп - они могли бы обсудитть это, если бы Гамбит мог нормально дышать - и думать. Но свежий воздух почти не поступал в его легкие. Он еще раз попытался заговорить, но это не привело ни к чему, кроме того, что он потерял сознание. Он уже не дышал.

Мужчина, словно безумный, перелетел на заднее сиденье. Он просунул руку под шею француза, так что голова его запрокинулась, накрыл начинающие бледнеть губы Реми своим ртом и делал ему искусственное дыхание, пока тот не начал дышать сам и действие наркотика не ослабело.

Пистолет снова оказался у головы Реми, теперь холодное дуло прижималось к его виску.

"Почему он так себя ведет? Если он хочет убить меня, зачем ему было меня спасать? У этого homme серьезные проблемы с головой!" Будто в ответ на мысли Гамбита, мужчина произнес с заметным французским акцентом:

- Так легко ты не отделаешься, мальчик.

 "Это просто мой кот, забавляющийся с мышкой".

Логан шаг за шагом отступал под напором Саблезуба: его когти были намного длиннее, но рост, вес и длина рук Крида компенсировали его преимущество. Они могли сражаться бесконечно - но человек в лыжной маске забрал любимчика Богини, и Логан не хотел бы видеть ее глаза, когда он скажет, что оставил его на произвол судьбы ради пары раундов с Саблезубом.

Когти Логана просвистели в непосредственной близости от живота Крида, когда он почувствовал легкую боль у основания шеи - а потом его колени стали ватными, тошнота подступила к горлу. Логан с трудом удержал рвоту - он не собирался демонстрировать Криду свое меню. Он еще достаточно соображал, чтобы понять, что сукин сын в лыжной маске, унесший его друга, за которым он должен был присматривать, вернулся и всадил ему в спину отравленный дротик. Дыхание замерло у него в груди, но глотка Логана пересохла, так что ему не угрожала опасность захлебнуться собственной слюной. Он пытался удержаться на ногах, покачиваясь из стороны в сторону, когда его пронзила одна мысль:"Если на меня, сильного как бык, с моим исцеляющим фактором, это действует так - то что же творится с бедным малышом?!" Наконец Логан упал на одно колено, не в силах больше сдерживать рвоту. Хохот Саблезуба разрывал его уши. Завывая как баньши, Крид принялся избивать его. Удары сыпались градом - по лицу, в пах, по горлу, по спине.

- Я всегда говорил, что однажды надеру тебе задницу!!! Посмотрите на него - сжался, как крольчонок!!! Коротышка!!! Где твое хваленое бесстрашие берсеркера, а, неудачник?!!! Француз теперь в моих руках - весь, целиком, и мы с ним совершим небольшую прогулку - хотя лучше сказать полет - по стране воспоминаний!!! А ты останешься здесь зализывать раны, коротышка!!!

Еще удар, и из перебитого носа хлынула кровь, заливая лицо. Зубы Логана стучали, так что он прикусил язык. Крид сломал ему копчик, и тело Х-мена сотрясалось почти в агонии. Будто раскаленные стрелы прркатывались по его спине, проникая в каждую клеточку тела, но Логан не обращал внимания на боль. Он не мог иди, но, рыча, не сводил глаз с Крида, как питбуль, у которого парализованы задние лапы. Крид спорил с Лыжной Маской. Логан не мог слышать всего разговора, но до него доносились обрывки:

- ... тратишь время на глупые игры...

- Мы сюда приехали, чтобы поиграть.

- ... вспомни, для чего мы приехали...

- ... не двинусь с места...

- Пошли, или мы уедем без тебя.

Крид пожал плечами и последний раз ткнул Логана носком ботинка. Логан впился в него зубами и откусил Криду три пальца. Приятно было посмотреть, как Саблезуб, ругаясь, хромает между деревьями. Конечно, это было лишь временно - Крид выздоравливал с бешеной скоростью и мог вырастить себе новые пальцы за несколько часов, но сейчас-то он был ранен. За секунду до того, как потерять сознание, Логан подумал о Гамбите - бедный мальчик, одурманеный, беззащитный, в лапах Саблезуба, - и остатки мрачного удовлетворения растворились без следа. Он провалился в мрак беспамятства...

 

"Бедный дьявол должен жить - день за днем".

- Кто там? - сердито спросила Гроза. Это она нашла Логана и перенесла его в постель. Канадец был при смерти; у него было переломано столько костей и потеряно столько крови, что нормальный человек умер бы уже тысячу раз. Как бы то ни было, в случае Росомахи "почти мертвый" вовсе не значило "совсем мертвый". Он мог выздороветь - со временем. Но у Гамбита этого времени не было. МакКой уехал, и Гроза выхаживала Логана сама. Она наложила шины на его сломанные кости, промыла и перевязала многочисленные раны и ухаживала за ним, как мать за новорожденным ребенком. Затем она наполнила его комнату теплым воздухом; с остальным он должен был справиться сам. Возможно, он скоро сможет говорить и расскажет, кто сделал это с ним и забрал Гамбита. Она совсема не хотела отвлекаться, кто бы ни стучал сейчас в дверь.

- Я подумала, может, тебе нужна помощь? - раздался голос Шельмы.

- Мне не нужны помощники, особенно ты, Шельма, - ответила Гроза, укрывая Логана. - уходи.

- Можно мне войти - хоть на минутку? - умоляюще сказала Шельма. Но Грозу это только разозлило еще больше.

- Нет, - отрезала она. - Пожалуйста, уходи. Не тревожь нас.

Она услышала металлический щелчок - Шельма воспользовалась сотой долей своей силы и сломала замок. Робко приоткрыв дверь, она появилась в комнате.

- Я не хотела... - проговорила она. - Просто подергала дверь - и моя сверхсила...

- Не извиняйся, девочка, - огрызнулась Гроза. - Мне нет дела до твоих извинений. Я бы предпочла, чтобы тебя тут не было, но раз ты здесь, говори побыстрее, что тебе надо, и уходи.

- Я не хотела... - промямлила Шельма голосом маленькой потерявшейся девочки. Сейчас это только действовало Грозе на нервы. У нее не было желания выслушивать девушку.

- Чего ты не хотела?

- Ничего... - Шельма заломила руки. - Я не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал.

- Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

- Я хотела заставить Реми ревновать. Джозеф для меня ничего не значит. Я с ним просто флиртовала, чтобы наказать Реми за то, как он себя вел со мной.

Гроза окончательно потеряла терпение.

- Для тебя это игрушки, так, девочка? Ты просто играла с чувствами окружающих? Реми чуть не умер в Комнате Ужаса!

- Я не хотела этого, Гроза.

- Из-за твоих игр Гамбит не смог защитить себя и Логана. Теперь он пропал, а Логана избили, как животное. Этого ты добивалась?

- Нет... я... я люблю Реми...

- Твое представление о любви и способы проявить ее более чем странны. - Воздух в комнате резко похолодел. - Оставь лучше эти игры для тех, кто умеет играть в них и понимает, когда можно это делать. Ты не из их числа. УХОДИ.

Шельма в слезах убежала. Но Грозу это не волновало.

"Мое дитя! Где мое дитя! Что мне до того, что она в раю? Мне не нужны ангелы; мне нужно мое дитя".

До того как стать вором, Клод Дарсенокс был пилотом. Каким-то образом Виктор Крид выяснил это и велел ему нанять самолет. Поэтому сейчас они сворачивали на стоянку частного аэропорта, найденного все тем же Кридом. Пока канадец присматривал за ЛеБо, Дарсекнокс проверил самолет и приготовил к вылету. Запрограммировав автопилот, он вернулся на стоянку.

Француз лежал на полу на груде одеял, по-прежнему еле дыша, в почти бессознательном состоянии. Крид сидел рядом с ним и рылся в пакете, который Дарсенокс украл для него в Париже.

-Ты как раз вовремя, - хмыкнул он. - Если парень не отойдет от наркотика, все веселье обломается. Но у меня есть кое-что, чтобы этого не случилось.

-Почему бы просто не сбросить его с самолета?

Крид замахал руками.

-Ты, по-моему, забыл, зачем мы здесь! Он же умрет еще до того, как шлепнется в воду. Или не ты говорил, что хочешь, чтобы он испытал то же, что и твоя дочь? На это нужно время. У тебя была возможность пустить ему пулю в голову. Ты этого не сделал. Так в чем же дело? Остынь. У нас масса времени. Будь уверен, мистер Очарование неплохо провел время с твоей малышкой.

Дарсенокс сел рядом с ними, чтобы лучше рассмотреть убийцу своей дочери. Будто почувствовав это, красавчик повернул к нему голову. Глаза его все еще были черными, как угли, но в них уже вспыхивали алые искорки. Он начинал приходить в себя.

-Он не человек, - сказал Дарсенокс, стараясь смириться с мыслью, что его дочь спала с мутантом.

-Конечно, нет. Но вспомни: твоя Дженни вовсе не была ребенком в джунглях. Подумай: разве нормальный человек проделал бы с ней такое? Разве нормальный человек стал бы пытать ее так, как он? Она была твердым орешком, знала, что такое жизнь. Надо было обладать нечеловеческой хитростью, чтобы так запудрить ей мозги. Дарсенокс не отвечал. Он взял пленника за подбородок.

-Он такой... такой юный, - сказал он, изучая точеное лицо. - Он, наверное, был совсем ребенком, когда он и Дженни...

-В чем дело, лягушатник? Ты же не думаешь, что твоя малышка питала слабость к старикам? Дженни-пух нравились такие вот крепкие юные мальчики, уж в этом я могу тебя уверить...

-Нет, но...

Крид, почувствовав, что Дарсенокс колеблется, пожал широкими плечами.

-Знаешь, он вполне может быть намного старше, чем выглядит. Он - МУТАНТ. Некоторые из них живут сотни лет. Я слышал, что один из этого гнезда мутантов говорил, что француз прожил много лет в будущем. Черт возьми, лягушатник, он наверняка старше нас с тобой вместе взятых!

-Но... разве ты сам не мутант?

-Вроде того, - по-волчьи улыбнулся Крид. - Я пошире в плечах, у меня есть когти, и я быстро выздоравливаю. Все. Не слишком много, а? А вот этот красавчик - о, это та еще штучка. Он может взорвать все, к чему прикасается. И поверь мне: у него в шляпе припрятано больше трюков, чем у Гудини. Поэтому нельзя давать ему ни малейшего шанса. Крид сорвал с пленника одежду, когтями вспарывая тонкую ткань, всю до последнего клочка. ЛеБо не сопротивлялся: он был настолько одурманен, что только лежал и смотрел перед собой диким остекленевшим взглядом. Лишь когда холодный воздух ангара коснулся его кожи, он дернулся и тихо застонал. Его здоровая рука сжалась в кулак и приподнялась, но снова упала.

Дарсенокс поймал себя на том, что сочувствует ему. Этот человек был последней любовью Дженни. Она действительно любила его. Она написала отцу в тюрьму за неделю до смерти - следующей новостью с воли было собщение о ее гибели. Она отдала всю себя этой любви. За годы заключения он заучил слова письма наизусть:

"Он вор, как и мы с тобой, папа, и он нам поможет. Конечно, он совсем молод и временами ведет себя глупо, но у него доброе сердце. Иногда мне кажется, что слишком доброе - для таких, как мы". Бедная Дженни! Он думал, что научил ее лучше разбираться в людях. Жизнь вора часто зависит от того, умеет ли он или она видеть скрытое, и Женевьева была отличной ученицей. Может быть, любовь заставила ее забыть его уроки. Юноша с прекрасным лицом и телом украл ее разум, ее способности, необходимые, чтобы выжить.

Крид выудил из сумки тонкие черные шелковые женские трусики, пропустил сквозь пальцы.

-Ммммм! - промычал он, нюхая вещицу. - Ооооо! - он резко отдернул руку и напялил трусики на пленника. Дарсенокс никогда бы не подумал, что женские трусики могут так хорошо сидеть на стройном мужчине, если надеть их задом наперед: более широкая часть акуратно прикрывала гениталии, а узкая скрывалась между ягодицами. Из сумки появился вязаный топ: он был маловат, и Крид порвал тонкую ткань, натягивая его на француза. Затем канадец извлек белую ленту и сделал из нее кляп, а шелковую ажурную комбинацию когтями разорвал на полоски и связал ими руки и ноги пленника.

-Теперь можно дать ему противоядие; он никуда не денется, - сказал Крид. Дарсенокс удивился:

-Если он так опасен, как ты говоришь, то как ему могут помешать какие-то тряпки? Он же может воспользоваться своими способностями.

-Мы используем его способности против него! - ухмыльнулся Крид. - У него есть еще один дар, который он не любит афишировать. Он применил его к твоей дочери - это так называемое "обаяние". Очень удобная штука: он может пользоваться ею где угодно и с кем угодно, а другие сексуальные красавчики будут отдыхать. У каждого из нас есть нечто подобное, помогающее заставить других чувствовать тоже, что и мы. Но дело в том, что когда открывается канал чувств между двумя людьми, то он действует в обе стороны. Ты чувствуешь тепло на душе, потому что он так хочет, но и он чувствует то же, что и ты. Обычно ему это не мешает, а помогает. - Крид сделал паузу и поправил кляп у ЛеБо во рту. - Но что, если на него обрушится больше, чем он сможет вынести? Видишь ли, папаша, это было на твоей дочери, когда он пытал и убивал ее!

Дарсенокс вздрогнул. Эти жалкие лоскутки ткани прикрывали хрупкое тело Дженни, когда она упала на камни площади перед Нотр-Дамом. Юноша запрокинул голову, закричал сквозь кляп, забился, но не мог избавиться от пут. Кровавые слезы выкатились из малиновых глаз, и надо было быть чудовищем, чтобы не посочувствовать ему. Но именно чудовище сидело сейчас у его ног, ковыряясь в зубах острым когтем и смеясь как гиена, а потом протянуло лапу к его голове.

-Тише. - Крид запустил пальцы в длинные темно-рыжие волосы ЛеБо. - Я немало времени провел среди яйцеголовых-ученых и кое-что помню. Они говорили:"Для любого действия существует противодействие, равное по силе и противоположное по направлению". Здорово, да? Я выучил это, когда жил в Х-особняке, и каждый раз вспоминал, когда этот парень от нечего делать драл мне задницу. Шокирующее зрелище, а, папаша? Все ощущения твоей Дженни, сохранившиеся в этих вещах, сейчас навалились на него, как груда камней! Эти трусики были на ней! Эта майка была на ней! И эта лента была у нее во рту! - Крид захлебывался от восторга.

-И сейчас она отдает французу все свои воспоминания - до последней капли!

"Они украли мое дитя; они сожрали ее плоть; они выпили ее кровь; они обглодали ее кости!"

Гроза так же хорошо управляла самолетом, как и погодой. Логан был уверен, что Черная Птица никогда еще не летала с такой скоростью - видимо, она заставила восточный ветер дуть им в спину, но он боялся, что и это не поможет им добраться вовремя. В конце концов, Крид мог потерять терпение и сожрать Гамбита раньше, чем они прилетят в Париж. Он никогда не рассказывал Ороро подробностей биографии Виктора Крида - из добрых побуждений - и не собирался начинать сейчас. Ей лучше было не знать, что они гонятся за самым жестоким убийцей в мире - зверем с человеческим разумом, но без сердца и души. Грозе и так было из-за чего волноваться.

Он настоял на том, чтобы они летели вдвоем. А если Логан на чем-то настаивал, никто не мог его переубедить. Скотт достаточно хорошо знал Саблезуба, чтобы согласиться: лучший способ заставить его отказаться от любых переговоров - явиться всей командой Х-мен. И он же встал на пути Шельмы, которая умоляла позволить ей присоединиться к Грозе и Росомахе, так что она выскочила из комнаты в слезах. Логана это порадовало: он не собирался возиться с истеричной девчонкой. ЛеБо разбеертся в своих отношениях с Шельмой позже. Если они привезут его живым.

Логан почувствовал, что рука Ороро скользнула в его ладонь.

-Я боюсь за него, - сказала она. Успокоить ее, оставаясь честным, можно было только одним способом.

-Уродец не будет спешить. Он дарит быструю смерть только тем, кто ему нравится.

"Я затащу тебя в мое логово".

Ночной Париж сиял огнями. Сегодня была годовщина создания Эйфелевой башни, и парижане собрались возле нее на праздник. Никто не заметил человека, подкатившего маленькую повозку к центральному входу Собора Парижской Богоматери. На площади перед собором не было ни души, и Дарсенокс избежал встреч с горожанами и жандармами. Он решил доставить убийцу своей дочери на освященное веками место казни по всем правилам. Реми ЛеБо лежал на дне повозки, завернутый в белую простыню (Саблезуб запретил сдвигать его путы, чтобы надеть на него белую рубаху осужденного). Пленник выглядел бесчувственным, на лице его застыла печать ужаса, и слезы катились по его лицу, падая в густые волосы. Он вел себя тихо, только иногда издавая сдавленные стоны.

Настало время предать его в руки палача.

Однако Дарсенокс все еще хотел понять его и заговорил:

-Я доставил тебя к Вратам Страшного Суда. Я обвиняю тебя в убийстве моей Женевьевы и не хочу ничего, кроме как наказать тебя. Если бы Реми мог сфокусироваться на окружающем, то увидел бы полуосвещенные картины Страшного Суда: Христос сходит с трона и взирающий на Армагеддон; архангел Гавриил поднимает мертвых из могил; архангел Михаил стоит напротив Сатаны, взвешивая души. На последней грешники спускались в преисподнюю. Такие же грешники, как и он.

Дженни/Реми, испуганные и обескураженные, огляделись. У стены сидел мужчина, связанный, как и они. Они узнали в нем старшего брата Реми, Генри. Их глаза умоляли его помочь. Но он не мог. Он был простым человеком. Он не был мутантом и не мог поджигать все, к чему прикасалась его ладонь - в отличие от Реми. О, Реми, милый, где ты? Помоги нам!

Он как будто находился внутри Дженни, глядя ее глазами, ощущая ее телом.

Его слезы были по ней. Что бы с ним не сделали, этого будет недостаточно, чтобы наказать его.

Порвите меня на куски и сожгите мои кости в адском пламени, на котором демоны будут жарить мою плоть. Я позволил ей умереть. Я спас своего брата, чтобы увидеть, как несколькими годами позже его застрелят как собаку. Я дал Дженни упасть. Я слышал, как ее тело рухнуло на камни. На моих руках она испустила последний вздох и ее кровь пропитала мою рубашку. Я убил ее, а она говорила мне только о любви. Я чудовище.

Он закусил ленту и заскрежетал зубами. Ее узенькая маечка тисками сжимала его грудь, полосы ткани на его запястьях и щиколотках были жестче бриллиантов.

"Когда кто-то совершает зло, будет чистым безумием остановиться на полпути. Крайняя степень вины - это исступленный восторг".

Саблезуб ждал у Врат Страшного Суда. Он выхватил ЛеБо из повозки.

-Посторожи, - бросил он Дарсеноксу. - Я не хочу, чтобы меня прерывали.

"Я видел тебя связанного, и палач сжимал твои члены".

Реми не представлял, куда и сколько они уже идут. Он погружался в адское пламя. Его руки и ноги свело, он видел все глазами Дженни, чувствовал только ее страх и боль и лишь ее жалел. Он видел Генри, глядящего на них из угла. Но даже его притупленные чувства встрепенулись, когда Саблезуб, перехватив его одной рукой, другой толкнул тяжелую дубовую дверь.

Они оказались в склепе: над головой нависали каменные своды из страшного сна страдающего клаустрафобией, грязный пол и стены покрывала плесень. Фонарь вспыхнул в руках Крида, и круг света лег на землю, а Саблезуб опустился на колени, по-прежнему держа француза на руках, как ребенка.

-Мне лампа не нужна, - сказал он, не обращая внимания на то, что Реми, казалось, не воспринимал действительность; он прекрасно знал, как хорошо тот видит и слышит - и чувствует запахи. - Я взял его, только чтобы ты увидел то, что я для тебя приготовил. Наступает особая минута, парень. Оглядись.

Крид ошибся. Реальность не проникала в фантазии его пленника. Последние эмоции и ощущения Женевьевы Дарсенокс затопили Реми и подавили его собственные - а Крид хотел, чтобы у ЛеБо остались личные впечатления о последних часах его жизни. Ладно. Сейчас Гамбит был мало на что способен: он был бледен как смерть, тяжело и быстро дышал, зубы его отбивали барабанную дробь. Крид выпустил когти одной руки и, придерживая юношу другой, распорол ткань, стягивавшую его грудь. Реми глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух наполняет его легкие. Саблезуб срезал путы с ног ЛеБо и удовлетворенно заметил, как тот задергался. Отлично. Избавившись от части вещей девушки, малыш обретает свой собственный разум.

-Помнишь то нежное послание, из-за которого ты вернулся в Париж? Ты помнишь, ЛеБо, это было сразу после того, как я похитил твою подружку и братца. Я назначил тебе встречу в Соборе Парижской Богоматери, где горбун потерял ту, которую любил. Знаешь, малыш, я люблю это место - старую церковь. В старые добрые времена здесь было немало веселья. Варфоломеевская ночь, Французская революция, Правление террора, Кровавая неделя. Жаль, что я не экстернал. Хотел бы я быть здесь тогда: я бы искупался в каждой из этих рек крови. В качестве иллюстрации Крид ухватил Реми за подбородок и начал лизать его правильно очереченное лицо своими жестким шершавым кошачьим языком. Он с удовольствием отметил, что тонкое тело задергалось в его руках и попыталось вырваться.

-Не спеши, мой хороший, - прошептал он. - До конца еще далеко. Ты в моих руках. Я знаю, что тебе нужно, знаю, чего ты боишься. Дядюшка Крид готов воплотить все твои самые страшные ночные кошмары. Он поцеловал Реми через ленту - как будто провел по его лицу мокрым полотенцем.

-Помнишь, чем заканчивается история горбуна, а, француз? Хотя держу пари, что ты никогда ее не читал - разве что смотрел диснеевский мультик. Ведь так, а, малыш? В особняке я никогда не видел тебя с книгой. Ты вообще умеешь читать? - Крид вцепился в рыжие волосы и откинул голову Реми назад, впившись взглядом в его лицо. - Отвечай, парень. В этой хорошенькой пустой головке есть какие-нибудь мозги? Ты умеешь читать?

Реми медленно кивнул - он не знал, что еще сделать. В сознаниии у него понемногу светлело, но на нем все еще были вещи Дженни, и он не мог отделить свою реальность от ее.

-О-кей, - хмыкнул Крид, убедившись, что пленник по крайней мере слышит его. - В настоящей истории через несколько лет, когда о Квазимодо и Эсмеральде все забыли, несколько людей спустились в склеп под Парижем, искали какого-то повесившегося идиота - хотели похоронить останки. Но они нашли там кое-что поинтересней: сразу два скелета - мужской, обнимающий женский. Может, когда-нибудь кто-нибудь забредет в какой-нибудь старый склеп и найдет там тебя. Но ты будешь не один, - он сжал горло Реми, - у тебя будет компания. Крид развернул голову Реми и крепко ухватил его за волосы. Юноша съежился от страха, и Саблезуб расхохотался.

-Посмотри на нее, парень! Посмотри, что сделали с ней черви! Я сказал, ПОСМОТРИ НА НЕЕ!!!!!!!!

Реми глядел на полуразложившееся лицо Женевьевы Дарсенокс. Вместо полных жизни глаз на нем зияли пустые ямы глазниц; нежные губы исчезли, и зубы скалились, как клыки разъяренной собаки. Когда-то мягкие каштановые волосы высохли, вылезли и облепили ее голову с местами обнажившимися скулами.

Но в этом жутком облике угадывалось то прелестное живое личико, которым когда-то любовался Реми. Он не мог отвести от нее глаз, закусив кляп, и сдавленный стон рвался из сжатого спазмом горла. Крид принялся лапать Реми; его рука с выпущенными когтями скользили по его груди, плечам, спине, нырнула в трусы.

-Ну что, теперь ты знаешь, что я сделал с твоей прелестной Дженни? О, да, я вижу по твоим глазам, что знаешь - чувствуешь, ведь так? Ты чувствовал то же, что и она. Я выцарапал ей глаза, а твой брат на нас смотрел. Он ничего не сделал, чтобы помочь ей, ЛеБо. Думаю, он не мог; он был связан с головы до ног. Но я разрешил ему смотреть, и он смотрел, не отрывая глаз. Да ты же и так это знаешь! Наверное, ты видишь старого Генри, наблюдающего, как я насилую тебя, так? Наверно, это больно. - Выражение лица Реми говорило само за себя. - А скажи-ка, сладенький... ты знаешь, отчего она умерла? Старый Генри рассказал тебе ПРАВДУ?

Крид наблюдал за Реми, ожидая ответа, раздраженный тем, что сознание француза то приходило, то вновь тонуло в воспоминаниях Женевьевы, словно играя с ним в прятки.

-Ага, он не сказал тебе? Хотел защитить своего милого младшего братишку от ужасной правды. Позволил тебе мучиться от чувства вины, но ничего не сказал. Сколько раз ты просыпался посреди ночи в холодном поту, видя, как малышка Дженни падает вниз? Сколько раз Генри вытирал твои слезы, накачивал тебя спиртным, чтобы ты хоть на время забыл это? Твой старший братец не оказал тебе никакой услуги, не рассказав, что же ДЕЙСТВИТЕЛЬНО случилось с твоей подружкой-лягушатницей.

Он перевернул Реми лицом к себе и уставился в полные слез красные глаза.

-Знаешь, тот парень, у которого Дженни украла ожерелье - его звали Мартин Херцог - так вот, он был дьявольски зол. Он заплатил мне за два задания, ЛеБо: вернуть ему бриллиант до того, как его жена обнаружит пропажу - это во-первых. А знаешь, что во-вторых? Это тебя не удивит. Малышка развела его, как сосунка. Разве мог такой богатый и влиятельный человек, как Херцог, простить дешевой воровской шлюхе, что она наставила ему рога?

Грязно улыбаясь, Крид сорвал трусики с хрупкого тела Реми. Он пошевелил пальцами перед глазами пленника, впуская и выпуская когти.

-Я бы не позволил тебе спасти ее. Люди Херцога должны были убедиться, что она мертва.

Реми хорошо видел когти Саблезуба - твердые как сталь, кривые, жуткие, похожие на тигриные. Но он все еще не понимал. Саблезуб закатил глаза к небесам, вернее, к грязному, в сырых разводах, своду склепа. Но разве мог кто-нибудь, кроме другого такого же убийцы-социопата, представить гнусные замыслы, рождавшиеся в голове Крида? Юноша был слишком невинен. Но он проживет достаточно долго, чтобы узнать кое-что...

-Как ты думаешь, мальчик, - Крид перешел на почти нежный шепот, - почему я связал и ее, и Генри по рукам и ногам? Почему я не оставил веревки только на руках? - Реми все еще ничего не понимал. - Хм. Ясно. Ты все еще наслаждаешься той частью, когда я заставил прелестную Дженни радоваться тому, что она женщина, за что я тебя не упрекаю - это было весело, не правда ли? Наверное, придется подождать, прежде чем перейти к самому приятному - к УБИЙСТВУ. - Он сомкнул большой и средний пальцы в кольцо перед носом у Реми. - Видишь ли, мальчик мой, я вставил вот этот палец в ее аккуратненькое маленькое влагалище, - Крид выпускал и втягивал когти, - а большой палец я вставил в ее хорошенькую попку - так глубоко, как смог. А потом я их покрутил - впуская и выпуская когти. Наконец он увидел ожидаемый ужас на бледном красивом лице.

-Я ПРЕВРАТИЛ ЕЕ ВНУТРЕННОСТИ В ФАРШ!!! Я СВЯЗАЛ ЕЕ, КАК МУМИЮ, ЧТОБЫ ТЫ НЕ ВИДЕЛ, КАК ОНА ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО Я С НЕЙ ПРОДЕЛАЛ! - Он тряс Реми, как кошка, играющая с пойманной мышкой. - ОНА БЫЛА УЖЕ МЕРТВА, КОГДА Я СБРОСИЛ ЕЕ С КРЫШИ!!! Я ВЫПУСТИЛ ЕЙ КИШКИ!!!!!!!

Крид смеялся, как гиена, и эхо билось в стенах склепа.

-Она цеплялась за жизнь, потому что хотела перед смертью увидеть ТЕБЯ!!! Хотела посмотреть на это хорошенькое личико до того, как превратится в призрака. - Его лапы тискали бедра Реми, когти впивались в тонкую кожу до крови, и жаркий шепот раздавался в его ушах: - Конечно, у нее было больше укромных местечек для моих пальцев, чем у тебя, но я очень постараюсь. Готов спорить, твоя попка такая же плотненькая, как у нее - или даже плотнее... Звук пистолетного выстрела в таком тесном пространстве был оглушительным даже для человеческих ушей, а слух Реми и Саблезуба был намного острее, так что им показалось, что рядом разорвалась водородная бомба. Оба скорчились от боли, Крид с рычанием схватился за простреленную грудь.

Реми, дрожа, упал на колени. Клод Дарсенокс сдернул повязку с его рта и набросил на француза свое пальто.

-Я пришел сказать Криду, что в соборе кто-то есть. Я хотел застрелить его, еще когда он назвал мою дочь шлюхой - но он сказал, что расскажет, как на самом деле она умерла... я должен был знать...

-Развяжите меня! - закричал Реми, но из его пересохшего горла не вырвалось ни звука. Все его способности все еще блокировались путами на руках и шее; ему нужно было освободиться от всех вещей, хранивших память о предсмертных часах Дженни, чтобы он мог спасти их обоих, тем более со сломанной рукой. - Мы должны выбраться отсюда!!!!

-Все в порядке. Крид мертв. Он тебя не тронет.

Дарсенокс поднял фонарь и окаменел, глядя на фигуру у стены.

-Дженни....

Голос его сорвался.

-О, Дженни...

Дарсенокс рухнул на колени, закрыв лицо руками.

-Развяжите меня!!!!!!!!!!!

Реми не слышал себя. Дарсенокс не отрываясь глядел на тело своей дочери, своей гордости, своей радости... Тоскливые, протяжные, жуткие звуки донеслись до Реми, и он надеялся, что никогда больше их не услышит.

-Вот дерьмо.

Реми обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как страшные когти вонзились в спину Дарсеноксу. Потом он почувствовал, что Крид подхватил его на руки. Кровотечение почти остановилось.

-Мне это нравится: один взмах когтей - и сразу две птички попались.

-Не надо... - выдавил Гамбит.

-Эй, малыш, где твое чувство юмора? Мне некуда спешить. Если эту вечеринку прервали, мы устроим другую. - Он вынес Реми из склепа и зашагал по каменным ступеням. - Хорошо я придумал - сказать папаше, что если тебя развязать, ты его взорвешь. - Он остановился, опять засунул кляп Реми в рот, заставив его заново переживать страдания Дженни. - Пока на тебе есть хоть одна из ее тряпок, ты мне не противник.

Он был прав. Реми кричал, пока его сухое горло не перестало производить какие-либо звуки, но Крид не обращал внимания ни на его сопротивление, ни тем более на его сдавленные вопли.

-Я понял, что вечеринку придется перенести, когда папаша открыл дверь. Думаю, за тобой примчался Логан. Он запал на погодную ведьму, а ты у нее любимчик, так? Он не вынесет ее слез. Значит, мы с Росомахой еще поскрежещем коготками - когда я покончу с тобой. С другой стороны, было бы весело, если бы он к нам присоединился... Саблезуб выбрался из катакомб и оказался в центре собора, у алтаря. Свалив с него все украшения - подсвечники, дарохранительницы и остальное - Крид швырнул туда Реми и навалился сверху. Эхо от его рычания гулко отдалось под сводом.

-ЛОГАН, Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ!!!!!!!!!! ВЫХОДИ, ДАВАЙ, НЕ ПРЯЧЬСЯ!!!!!!! Он сорвал с Реми пальто и сладострастно гладил его тело. - ВЫХОДИ, КОРОТЫШКА, ПОСМОТРИ НА СВОЕГО ДРУЖКА - ОН ЧЕРТОВСКИ ХОРОШ!!!!! - Он впился в Реми когтями, все глубже и глубже, пока тот не закричал от боли так, что его было слышно даже сквозь повязку. В соборе царила тишина.

-ЛОГАН, ПОКАЖИСЬ!!!!!

Реми попытался вырваться, но только разозлил Крида; монстр легко поймал его и прижел к алтарю, заламывая больную руку.

-ИЛИ ТЫ БУДЕШЬ ПРЯТАТЬСЯ В ТЕНИ, ПОКА Я ПОИГРАЮ С ТВОИМ ДРУЖКОМ В ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ ДЕВСТВЕННИЦЫ?!!! ИЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ ПОСМОТРЕТЬ, КАК Я КУПАЮСЬ В ЕГО КРОВИ?!!!!

Он внезапно присел на корточки, держа Реми на руках так, что они представляли собой уродливую пародию на статую на алтаре, где Дева Мария держала на руках тело своего сына, снятое с креста.

-ЩЕЛКНИ НАС, ЛОГАН!!! МЫ СОВСЕМ КАК СТАТУЯ!!!! - он набрал воздуха в грудь и зарычал. - ВЫСУНИ СВОЮ ТРУСЛИВУЮ ЗАДНИЦУ, ИЛИ Я ЕГО ПРЯМО ЗДЕСЬ ТРАХНУ!!!! - Он ухватил одной рукой Реми за горло, а другую, с выпущенными когтями, поднял. - ПОКАЖИСЬ, ЛОГАН!!! ВЫХОДИ, ЗАЙЧИК!!!!

Реми перестал вырываться. Несмотря на опасность, он почти смеялся: если Крид собирался разъярить Логана, он выбрал неверную тактику. Он скоро почувствует на своей шкуре, что такое Логан-берсеркер, но не из-за своих воплей.

В ответном рычании звучала бешеная злоба.

-О, ТАК ТО ЛУЧШЕ!!! - Крид ухмыльнулся. - ХОЧЕШЬ ЗАБРАТЬ МАЛЫША - БЕРИ!!! ПОБЕДИТЕЛЬ ПОЛУЧИТ НА ОБЕД ГОРЯЧЕГО ГАМБИТА, А ПРОИГРАВШИЙ ОБГЛОДАЕТ ЕГО КОСТОЧКИ!!!!!!!!!!!!!!!!!

Логан вышел из-за колонны и направился к алтарю, но в его движениях не было и тени страха.

-Отойди от малыша и давай сразимся.

-О, Логан, я думал, ты никогда об этом не попросишь!

Дальнейшее выглядело как драка двух львов за главенство в прайде. Реми видел только мелькание зубов, шерсти и когтей. Логан был невысок, всего около пяти футов, и представлял сплошной комок мускулов и силы. Он проиграл прошлое сражение, но у Логана было преимущество, неизвестное Криду - бешенство зверя, дерущегося за свою стаю. Два титана рвали друг друга зубами и когтями, не обращая внимания на раны, которые были бы смертельными для обычного человека.

"Представь... что я безумен - я могу бросить все, а там, внизу, только бездонная пропасть, и я последую за тобой - в падение в вечность!"

Реми пытался освободиться от веревок на запястьях. Для вора это было детской игрой, но им все еще владели воспоминания об агонии и ужасе Дженни - ведь ее одежда по-прежнему прикасалась к его коже. Все его силы уходили на то, чтобы не рухнуть снова в этот кошмар. Эластичную ткань не удавалось разорвать, а сломанная рука болела все сильнее. Реми никогда не сталкивался с таким эффектом своих обычно полезных способностей эмпата и сейчас не мог сопротивляться потоку страха и боли, струившегося из крови и слез, пропитавших одежду Дженни. Это было похоже на вуду - Реми вырос в Луизиане и много слышал об их куклах. Он должен был освободиться, должен был помочь Логану. Он твердил, что пойдет к профессору Ксавье и Джине и попросит их сделать так, чтобы подобное больше не повторилось. ЕСЛИ он спасется. Последнее вызывало большие сомнения.

Пол собора был залит кровью, Логан и Крид покрыты множеством смертельных ран, алая жидкость фонтаном выплескивалась из разорванных артерий. Они скользили в ней, перемазанные с ног до головы, но ни на что не обращали внимания, поглощенные одной целью - убить. Неожиданно Крид отшвырнул Логана и бросился к алтарю.

-Мне нравится танцевать с тобой, Логан! Подожди, пока я вернусь - у тебя еще будет шанс прикончить меня, когда я разделаюсь с малышом! ПОБУДЬ ЗДЕСЬ!!!!

Подхватив Реми, он с немыслимой скоростью бросился прочь, вверх по каменным лестницам, не замечая страшных ран. Гамбит знал, что Крид почти неуязвим. Сейчас его волновал только один вопрос: так ли сильно изранен Логан? Нет, нет, только не это... Новая волна воспоминаний залила его разум. Он опять видел глазами Дженни...

Генри, помоги

Не дай мне умереть ТАК

Не позволяй Реми видеть меня такой

Стоп.

ОН - Реми.

Надо держаться.

Дженни любила его.

Она не пожелала бы ему такого.

Она не пожелала бы ему умереть такой же смертью.

Ни тогда.

Ни сейчас.

Дженни, помоги мне.

Не дай мне умереть.

Он сосредоточился на самом себе.

Холодно

Как холодно

На этой высоте дует бешеный ветер

Его зрение прояснилось.

Они были на крыше собора. Когти на пальцах ног Крида впились в черепицу. Они стояли на краю пропасти. Париж распростерся перед ними, и камни площади ждали...

Крид снова поцеловал Реми.

-Обычно я не целую свои жертвы на прощание, - хмыкнул он. - Но я хочу, чтобы ты забрал это с собой в ад.

-Гамбит не собирается в ад, тем более с твоим поцелуем на губах!

Разве ангелы могут быть прекраснее Грозы, спустившейся с небес на крыльях ветра?! Она осталась снаружи просто на всякий случай - вроде этого. Ее способности были гораздо полезнее на открытом пространстве, чем в помещении. К ее радости, Реми был жив, но положение все еще оставалось шатким и непредсказуемым.

-Видимо, если я сейчас брошу его, ты его поймаешь или вызовешь какой-нибудь ветер, чтобы замедлить падение?

-Ты прав, Саблезуб. Советую тебе отпустить Реми и убраться на все четыре стороны.

Крид засмеялся. Ни Реми, ни Ороро этот смех не понравился.

-А давай проверим! Конечно, любой из твоих ветерков удержит француза, но справишься ли ты кое с чем потяжелее? Алле-оп!!! С этими словами Саблезуб скатился с крыши, по-прежнему сжимая Реми в объятиях. Гроза лихорадочно размышляла. Она не знала, как сильно Логан был ранен - он давно должен был быть здесь. Не было времени вызывать ветер, способный удержать вес Реми и Саблезуба. Надо было разделить их. Крид восстанавливался почти мгновенно; Реми обычно тоже - но сейчас он был слишком изранен. Гроза сделала воздух под ними как можно плотнее, чтобы задержать падение.

Она бросилась вслед падающей паре и попыталась вырвать Реми из лап монстра.

Она не могла пошевелиться.

Ее голова откинулась назад.

Крид держал ее за волосы, наматывая длинные пряди на руку, пока не смог оставить свой мерзкий слюнявый поцелуй на ее губах.

-МЫ ВСЕ ВМЕСТЕ, ДЕТКА!!!!!! Я СПАСУСЬ, А ВОТ ТЫ И ЛЕБО - НЕТ!!!

Они набирали скорость, потому что Гроза сосредоточилась на том, чтобы освободиться. Крид прижал к себе обоих пленников.

-ЛЮБЛЮ, КОГДА ВСЕ ВМЕСТЕ!!!

Холодный ветер привел Рем в себя. Он огляделся и увидел, как Гроза вырывается из лап Саблезуба. О, нет, Крид убьет и ее...

Может, он и достоин смерти

НО НЕ ЕГО ДОЖДИК!!!

Его Дождик - умрет вместе с ним!

ТОЛЬКО НЕ ЕГО ДОЖДИК!!!!!!!!!!

НЕ ДОЖДИК!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

ДЖЕННИ, ТЫ НУЖНА МНЕ

ПОМОГИ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Кинетическая энергия затеплилась в его ладонях. Молекулы, соприкасавшиеся с его кожей, пришли в движение, электроны словно взбесились - и лента у него во рту и путы на запястьях вспыхнули и рассыпались пеплом.

Он был слишком слаб, чтобы самому справиться с Саблезубом, когда его правая рука от боли пылала огнем - но левая, сияющая алым светом протянулась к Грозе

Коснулась ее волос

По ним пробежало пламя

Освободив ее из хватки Крида

Она вывернулась из его лап

Улыбка сбежала с лица убийцы, изумленного внезапно вернувшимися способностями Гамбита

Хватит

Ороро схватила Реми за здоровую руку

И они повисли в воздухе

А Крид падал

Прямо на выпущенные когти Росомахи

И когти пронзили его насквозь

И Логан упал на камни мостовой под его весом.

"Да, это он - его голова только что упала на камни, и это на моем счету, и на счету этой женщины".

Клод Дарсенокс видел из окна отеля сложный узор улиц и переулков, трущоб и дворцов, который делал Париж Парижем. Он смотрел на хаос крыш, куполов, шпилей, мостов,башен. Как он любил этот город, с его блеском и нищетой, красотой и уродством, с его неумеренностью во всем.

Утром он вновь похоронил Дженни. Он стоял позади могильщиков и слушал, как земля стучит о крышку гроба, думая о том, что Дженни обрела вечный покой. Потом он бродил о улицам Парижа и видел Дженни в каждой хорошенькой девушке, попадавшейся ему навстречу. Боль в простреленном плече не утихала, но он и не хотел этого. Это было как воздаяние за его грех. Сейчас ночь отступила.

Красота.

Надежда.

Исчезло.

Все исчезло.

Нет.

Не все.

Он пересек холл и постучал в дверь углового номера на верхнем этаже. Ему открыл невысокий волосатый человек, который уставился на него, словно от него пахло тухлым яйцом.

-Как себя чувствуют твои друзья?

-Ты зайдешь или как?

Дарсенокс кивнул.

-Ладно. - Коротышка посторонился, дав ему дорогу.

Потрясающе красивая чернокожая женщина сидела на стуле в центре комнаты. В ее изящных руках были ножницы и зеркало. Они с Логаном пытались - без особого успеха - привести ее прическу в порядок после того, как Гамбит сжег большую часть волос на одной стороне ее головы. Казалось, что с этой половины сняли скальп - волосы выгорели почти до корней, и не было никакой возможности превратить это в более-менее традиционную прическу.

-Х-менам придется привыкнуть к моей новой стрижке. - Она посмотрела на себя в зеркало так, будто ее совершенно не волновало, что ее волосы придется подстричь под ноль. Ее красота не требовала следования моде.

-Ты отлично выглядишь, дорогая, независимо от длины волос, - сказал Логан. Не обращая внимания на Дарсенокса, он встал позади Ороро и немного подравнял ее волосы своими когтями, а потом скрепил длинные пряди заколкой из черепахового панциря.

-Как тебе?

-Намного лучше. Ты упустил свое призвания, друг мой.

-Я вполне могу прямо сейчас начать свое дело. "Парикмахерская Мистера Логана" - звучит? 

Дарсенокс кашлянул.

-Так чего ты хотел? - нахмурился Логан.

-Что сталось с этим чудовищем?

-Он проведет несколько недель в тюремном госпитале - после того6 как скушал ВОТ ЭТИ когти. Послушай моего совета: сматывайся из этого города до того, как он выйдет и начнет искать тебя.

Дарсенокс пожал плечами и спросил:

-Могу я увидеть ЛеБо?

Когти сверкнули на второй руке Логана.

-Если ты к нему приблизишься, я выпущу тебе кишки.

-Я не причиню ему вреда, месье Логан, уверяю вас. Раньше я думал, что ЛеБо убил мою дочь. Теперь я знаю, что он пытался спасти ее.

-Да-а? А как насчет того, что он стащил ожерелье и бросил ее? Это тебя не трогает?

Дарсенокс выпрямился в полный рост.

-Мистер Логан, кодекс чести профессионального вора у меня в крови. Я не стану спрашивать с ЛеБо за то, что я или Женевьева не раз делали для достижения цели. Победителя не судят - мы, воры, понимаем это и никогда не будем считаться с другим вором, если он обошел нас, разве что постараемся обыграть его в следующий раз. Кража - это одно, убийство - совсем другое.

Гроза накрыла мощную руку Лгана своими тонкими пальчиками и слегка сжала.

-Я ему верю. Он говорит искренно, Логан.

Росомаха вскинул голову, указывая на дверь в другую комнату.

-Он там, Дарсенокс. Но предупреждаю - он и так уже достаточно пострадал из-за твоей дочери.

-Я ни к чему не хочу его принуждать. Я уверен, что Реми ЛеБо и я можем стать друзьями. Я хочу этого. Очень хочу.

-Раз так, ступай.

Гамбит сидел в постели и читал "Собор Парижской Богоматери" Гюго. Он почти дочитал: время от времени он всхлипывал и вытирал глаза и нос. Для души, природой предназначенной быть радостной и светлой, - хотя жизнь всячески мешала этому - книга была слишком печальной. Сломанная рука Реми была все еще в гипсе, и он кутался в одеяла, от жуткого холода, сжимавшего его при воспоминании о пережитом. Он был все еще слаб и простужен, но это не тревожило его. Сейчас, когда на нем не было вещей, пропитанных предсмертными переживаниями Женевьевы, и гримаса боли и страха сошла с его лица, он был еще красивее, чем Дарсенокс представлял себе.

Он не уливился, увидев Клода Дарсенокса. Аккуратно отложив книгу, он удобнее устроился на подушках и взмахом здровой руки пригласил Дарсенокса сесть рядом с ним. Под настороженным взглядом Росомахи тот прошел к кровати и прикоснулся к руке Реми.

-Я должене извиниться за все зло, которое причинил тебе из-за того, что невнимательно отнесся к обстоятельствам смерти моей дочери.

-Все нормально. Вы не должны извиняться передо мной, наоборот, это я должен просить у вас прощения.

-Твои извинения приняты. Я надеюсь, мои тоже.

Реми кивнул.

-Как ты себя чувствуешь?

-Уже лучше. На следующей неделе мы уезжаем в Америку. Может, поедете с нами?

-Нет, спасибо, - Дарсенокс печально улыбнулся. - У меня еще есть дела на этой стороне океана. А теперь, молодой человек, я хочу попросить вас об услуге. Расскажите мне о последних днях моей дочери.

Реми вздрогнул:

-Я не могу...

-Нет, конечно, не о самом последнем дне. Боюся, я знаю гораздо больше, чем могу вынести, о последних часах ее жизни. Расскажите мне о тех днях, что вы провели вместе. Что она говорила, что она чувствовала - для нее это были счастливые дни, и я хочу знать о них. Пожалуйста, расскажите мне.

Гамбит задумчиво закусил губу, беспокойно взглянул на Логана и сказал.

-Я могу сделать кое-что получше, чем рассказать.

Он положил ладонь на руку Дарсенокса. Логан посмотрел на негои спросил:

-Малыш, ты уверен, что тебе это по силам?

Реми вновь кивнул.

-Мне еще многое предстоит узнать об эмпатии, но, думаю, с этим я справлюсь. Просто передать светлые чувства Дженни ее папе. Если, конечно, он пообещает не стрелять в меня оттого, что старина Реми вел себя не так, как ему бы хотелось. - Он хитро глянул на Росомаху. - У етбя нет более интересных занятий, чем присматривать за мной?

-Ну, если тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО лучше...

-Действительно. Пойди-ка пригласи Дождик на ужин. Она хочет покрасоваться в одном из новых нарядов, которые она купила на твою карточку Visa.

-Откуда у нее моя карточка?!

Реми рассмеялся.

-Я ей дал - не самой же ей просить? - и сказал, что ты передал, чтобы она пошла в бутики Chanel, Dior и прочие приятные места и что-нибудь себе купила.

-Ах ты...

-Не выходи из себя, Логан. Лучше посмотри на нее и согласись, что для такой красавицы не жалко ни одного франка из тех, что ты на нее уже потратил - и еще потратишь.

-Ну-у, если так... - Логан выглянул за дверь, увидел Ороро в одном из новых платьев и был вынужден согласиться. ЛеБо был признанным знатоком женской красоты, и если он так же хорошо разбирался в чувствах, как в прелестях прекрасного пола, Логана ожидало много приятного. Ему очень не хотелось оставлять Реми одного на весь вечер, но почему-то он был уверен, что Дарсенокс позаботится о нем. Может быть, у него развивалось что-то вроде собственной эмпатии.

-Ты думаешь, я ей и правда нравлюсь?

-Гамбит ЗНАЕТ, что ты ей нравишься, mon ami. Поторопись и угости ее хорошей едой и вином, а то упустишь шанс. - Реми сделал движение, словно поднимая тост, и улыбнулся, радуясь, что хоть одна давняя ноша свалилась с его плеч. - За новые начинания, Логан. И за тебя. Иди.

"Судьба вручает нас друг другу".

 

Февраль 2003