Песня ангела

Автор: BJ

Перевод: Saint-Olga (saint-olga@yandex.ru)

Paring:  Реми/Логан

РейтингPG-13

ЖанрRomance

Summary: *

Disclaimer: Все узнаваемое принадлежит Marvel. 

Если вы хотите разместить этот рассказ на своем сайте, свяжитесь, пожалуйста, предварительно со мной.

 

ДЖОНАТАН АЛУКАРД: В 1206 г.н.э. я был величайшим полководцем христианского мира.  Я, и только я, встал на пути турецких завоевателей, в долгих тяжких сражениях защищая нашу веру, - и был предан архиепископом, который за несколько монет показал им тайные пути. И турки уничтожили мою крепость и всех, кто был в ней. Моя жена, чтобы не стать игрушкой в руках захватчиков, выпила яд. И я отвернулся от всего, за что сражался. Я пил святую воду и ел святое причастие, даже когда архиепископ проклял меня за осквернение его святынь-безделушек. Он предал меня вечной анафеме, а я смеялся над ним, блеющим, как жирный баран. Я пришел к нему, и мой меч отделил его голову от тела, и я пил его кровь, фонтаном бившую из рассеченных артерий.
 Вначале мне казалось, что мое проклятие тяжко, но со временем мне стали доставлять удовольствие моя власть над стихиями и зверями, мое владычество над сердцами смертных. Забудь все, что вам говорили обо мне не признающие меня. Они называют меня чудовищем. Я и есть чудовище. Успех завоевателя основан на костях и крови и достигается только безжалостностью и жестокостью. Тысячи пали от моей руки, и тысячи тысяч были убиты по моему приказу. Встретив меня, отведи глаза и беги прочь из моей тени, иначе я уничтожу тебя - просто для развлечения.
 Но спустя столетия скука поселилась в моей душе. Чего-то не хватало в моей долгой полнокровной жизни, чего-то, что ожидало меня на западе, и я стал пилигримом, стремящимся к неведомой цели. Я последовал на зов, как пастух - на свет яркой звезды в непроглядно-черном небе.
 Сегодня я узнаю, что гложет меня, и цикл, начатый мною сотни кроваво-красных лет назад, будет завершен.

 * * *

 Был восхитительный вечер, один из тех, которые мутантка, известная как Гроза, предпочитала посвящать развлечениям. Сегодня она не собиралась изменять своим привычкам.
 Стоя у окна, она видела Форджа, выходившего из машины. Она все еще любила его, и если бы не многолетняя привычка контролировать свои эмоции, она бросилась бы ему на шею прямо здесь и сейчас.  Давным-давно она мечтала провести свою жизнь рядом с лидером Х-фактора, но - как обычно бывает - мечты разлетелись, как стекло.
 Она дала несбыточным мечтам покружить ей голову, пока не увидела, кого он целует. До нее доходили слухи, что Фордж встречается с предположительно раскаявшейся мутанткой Рэйвен Даркхолм ака Мистик.  Женщина, чей жизненный путь был устлан трупами, теперь стала воплощением самого страшного кошмара Грозы. Она была покинута - ради этой женщины. В том, что Мистик была любовницей Форджа, нельзя было ошибиться. Не сейчас.
 Она больше не могла терпеть. Пора.
 Подойдя к лестнице, она собралась с мыслями. В любое другое время она вылетела бы из окна мансарды, но они бы все равно заметили ее.  Нет, она должна пройти мимо и показать, что ей нет до них дела.  Спустившись по ступенькам, она пожелала Форджу доброго вечера и проигнорировала Мистик.
    - Оооооооо, кое-кто ревнует, - бросила Мистик в спину проходяшщей
 Ороро. Гроза сделала вид, что не заметила ее слов, и выпорхнула в окно.

 * * *

 Гроза долетела до черты города и прошла пешком последние две мили.  Она направлялась в любимую забегаловку иксменов, "У Гарри". Гарри хорошо относился к иксменам, воспринимая их скорее как воспитанников Школы Ксавье (за исключение Логана, который, наверное, никогда не был ребенком, точно никогда не сдавал экзаменов, и любому, кто предложил бы ему это, крепко бы не поздоровилось.) Внезапная мысль заставила Ороро улыбнуться: даже ее милый Рэми занимался с профессором Ксавье. Креол только раз серьезно поругался с профессором, когда пытался воспроизвести по памяти начало "Моби Дика" и невинно начал:"Меня зовут Рыбка". В отличие от остальных, Логан не уделял внимания занятиям, но никто не осмеливался упрекнуть его за это.
 Она вошла в бар и заказала мартини с лимонадом. Обычно она не употребляла алкоголь, но от одного вида Мистик любой захотел бы выпить.
  - Могу я заказать вам что-нибудь, Мадам?
 Джентльмен, стоявший позади нее, склонился в легком полупоклоне. Он был высок, крепко сложен, длинные черные волосы на затылке перехвчены тонким шнурком. Его нельзя было назвать красивым - его лицо было слишком аскетичным, к тому же по левой его стороне от виска к побородку тянулся косой шрам. Но ее внимание привлекли его глаза - насыщенного кобальтового цвета, они пронзали ее, словно лазеры.
 Она уселась за столик и попыталась не замечать его. Но ничего не вышло: как она ни старалась сосредоточиться на чучеле рыбы на стене бара, но ее взгляд раз за разом останавливался на мужчине.
 У Гарри был музыкальный вечер. Вообще-то здесь не было ночного клуба, но по понедельникам, пятницам и субботам постоянные посетители собирались послушать трио деревенщин, игравших старомодные песенки. Некоторые из них нравились Грозе, другие не очень. Звучавшая сейчас переработка "Ain't No Mountain High Enough" относилась ко второй категории.
  - Мадам, простите мою навязчивость, но вы, кажется, чем-то расстроены. Такая красивая женщина не должна быть одинокой. - Прежде чем Гроза успела ответить, мужчина взял ее руку и поцеловал ее тонкие пальцы. - Меня зовут Джонатан Алукард, а вас?
  - Ороро Монро, - тихо сказала она, не в силах отвести от него глаз.
  - О, на одном из африканских диалектов это значит "Прекрасная". -
 Он указал на свободный стул. - Можно?
  - Пожалуйста.
 Он опустился на стул и поставил перед собой бокал красного вина.
  - Вы бывали в Африке, мистер Алукард?
  - Да, был, но, к сожалению, у нас с жарой взаимная нелюбовь.
 Гроза откинулась на спинку. Даже если бы она и захотела отвести взгляд от этого мужчины, ей бы это не удалось. В его облике было нечто харизматическое, наполнявшее комнату. Она быстро допила, чувствуя дрожь в руках и бешеное биение сердца.
 Он проводил ее глазами и тоже поднялся.
  - Позвольте мне угостить вас ужином. Я видел здесь неподалеку неплохой ресторан с более приватной и менее дымной атмосферой.
  - Ваш акцент - откуда вы? - поинтересовалась она.
  - Валлахия, Румыния. Но я уже давно не был дома. - Он протянул руку. - Так вы присоединитесь ко мне?

 Гроза позволила взять себя за руку. Честно говоря, даже если бы она и не согласилась, то не смогла бы отказать ему.
 Ни одна женщина никогда не отказывала Джонатану Алукарду.

 * * *

 ДЖОНАТАН АЛУКАРД: Теперь я знаю, кто она. Не испил ли я раньше из этой женщины? Глядя на нее, я понимаю, что могу взять ее в любой момент, и, несомненно, сделаю это. Но без насилия. Оказывается, я истосковался по спутнику.
 Как современные люди называют это? Чувствительность? Тьфу, для дураков и слабаков. Но она восхитительна. Эта грация... это обещание в глазах... Будь проклята эта женщина, как проклят я.

 * * *

 Мясо было просто восхитительным, и чем дольше Гроза сидела в компании Алукарда, тем спокойнее она себя чувствовала.
 Он ел то же, что и она, и вел непринужденную беседу. Впервые за долгое время Гроза чувствовала себя действительно желанной. Каждый раз, когда она поднимала бокал, его пальцы прикасались к ее руке, и мгновенные импульсы страсти пробегали по ее телу.
Почему она не встретила его раньше?
 "Так Джина и Шельма чувствуют себя со Скоттом и Рэми? Или Бетси и Китти с Уорреном и Питером?"
 Она выбросила из головы все мысли о Фордже.
 Что бы они не пережили, но Скотт и Джина и даже Шельма и Рэми нашли свое счастье.
Почему же она не может?
Почему нет?
 Гроза подняла бокал и призывно улыбнулась сквозь стекло.
   - Ороро, вас что-то тревожит,? - ласково спросил Алукард.
   - Да нет, - ответила она. - Просто задумалась кое о чем, ничего особенного.

 "Например, что я не хочу, чтобы эта ночь закончилась."
 Алукард откинулся на спинку стула, глядя на нее немигающим взглядом.
   - Ороро, может быть, вы сочтете меня навязчивым, но я бы не хотел, чтобы вы возвращались домой одна.  Гроза медленно поставила бокал.
   - Я не собираюсь возвращаться домой, - ответила она, и это была чистая правда. Ей было невыносима одна мысль о том, чтобы быть под одной крышей с Форджем и Мистик. Как будто ходишь по лезвию ножа и втираешь соль в свежие раны. - Я собираюсь остаться на ночь в Нью-Салеме.
 Он наклонился и взял ее руки в свои.
   - Такая красивая женщина не должна быть одна.
   - Джонатан, я не ищу развлечений на одну ночь.
 Странное сияние замерцало в глазах Алукарда. Он ояень мягко произнес:
   - Мисс Монро, я тоже. Там, откуда я родом, многие считают, что женщина - просто игрушка, прислуга для мужчины, но я знаю, что в женщине нельзя видеть только пустую безделушку. - Он приказал официанту принести счет. - Я вижу, кто-то обидел вас; обида в ваших глазах. Вы заслуживаете гораздо большего, и я могу дать вам то, что вы больше всего желаете.
   - Вы очень уверены в себе, Алукард.
   - Вам кажется, что это самоуверенность, но я говорю правду.
 Поверьте, я очень, очень долго искал такую, как вы, и теперь я не дам вам уйти. Ночь еще только начинается. - Он помолчал, потом добавил, - Я вас не отпущу.
 Гроза обнаружила, что держит его за руку.

 * * *

 Хотя Генри Маккой объявил запрет на курение в икс-особняке, Логан игнорировал правило и сидел в комнате для игры в карты, дымя вовсю. Ему было все равно, что курить - настоящую "гавану" или дешевку с бензоколонки, лишь бы это была сигара. Иксмен-креол, Рэми ЛеБо, свернулся напротив в кожаном кресле с холодным пивом, сигаретой, которую он только что сам скрутил, и свежим выпуском "Уолл Стрит".  Гамбит читал быстро, разыскивая новости о своих вкладах, а главное - о ценных новинках, появившихся на рынке. Хотя считалось, что он отошел от дел, но Рэми хотел быть уверен, что сможет вернуться к семейному ремеслу, если наступят тяжелые времена.  Он сделал глубокую затяжку и выдохнул великолепное колечко. Даже Хэнк не осмеливался сказать Логану, что он не должен курить, где ему вздумается, а Рэми благодаря этому мог потреблять никотин под крылышком у Росомахи.
 Как бы то ни было, но спустя несколько часов марафон курения прекратился, и Рэми начал разыгрывать "солитер". Конечно, он все время выигрывал, даже не жульничая. В картах он всегда был честен: они были его друзьями и заботились о нем. Хотя он был известной личностью в Лас-Вегасе и Монте-Карло, ни один игральный дом ни разу не поймал его на жульничестве, но они всегда отзывали своих игроков, когда Рэми начинал играть всерьез. Он, в свою очередь, неизменно незаметно предупреждал их об этом. Казино ценили этот жест; кроме того, слух о том, что Рэми ЛеБо в городе, привлекал еще больше посетителей. Ему ни разу не приходилось платить за комнату, еду или развлечения - все за счет заведения.
 Он уговорил Логана сыграть партию в покер и старался не выигрывать и не проигрывать значительной суммы, чтобы продлить игру.  Не то чтобы Росомаха был плохим игроком, но раньше он часто выходил побежденным из их карточных поединков. Рэми поддавался, когда чувствовал сильный перевес в свою сторону, отдавая победу противнику. Логан, как всегда, был стоящим соперником.
 Минуло за полночь, да рассвета оставалось меньше времени, чем запасов курева. Рэми начал нервничать, то и дело поглядывая на часы.
  - Не спи!
  - Что ты сказал?
  - Я сказал, что лучше бы ты смотрел на карты, парень.
 Он выложил флэш.
  - Mon Dieu! Я думал, у тебя меньше!
 Логан засмеялся:
  - Твое дело.
 Он начал собирать колоду.
  - А-а, месье, - Рэми выложил свои карты. - Дама. Она всегда приходит на помощь Рэми ЛеБо.  Логан уставился на стол.
  - Черт, - буркнул он с грудным смешком, пожал плечами и добродушно потянулся к коробке игар, которую намеревался выкурить еще до рассвета.

 Дверь открылась, пропуская Форджа и Бобби Дрейка. Принявший человеческий облик Айсмен закашлялся и замахал рукой, отгоняя густые клубы дыма.
  - Вы не хотите дать передышку своим легким?
  - Ну, заживляющий фактор Логана позволяет ему курить сколько угодно, а Гамбиту Зверь сказал, что его легкие чисты, как у новорожденного, хотя он не знает, почему. Может, это еще одна сторона мутации Гамбита, а?
  - А я так надеялся, что рак легких наконец избавит нас от тебя, - ответил Дрейк. - Значит, больше тебе заняться нечем? Пока Шельма проводит выходные в Нью-Йорке с мамочкой, ты продолжаешь вести себя как полный идиот. Я думал, тебе интересно, почему она до сих пор не вернулась.
  - Вообще-то, мистер Айсберг, меня гораздо больше интересует, почему
 Фордж имел наглость притащить сюда Мистик, демонстрируя дурной вкус в выборе любовниц. - В бархатном голосе креола зазвучала сталь. - Учитывая то, как Дождик к нему относится. - Он зло смахнул карты со стола и вскочил со стула.
  - В этом француз прав, Джеронимо, - подтвердил Логан. - С твоей стороны это очень бестакатно, тебе не кажется?
  - Моя личная жизнь тебя не касается, Логан, и уж тем более я не стану отчитываться перед мальчишкой из Гильдии Воров, которого еще не отняли от груди, когда я еще работал на Себастьяна Шоу.
 Рэми вскинул голову:
  - Ты хочешь сказать, что теперь ты на него не работаешь? А я был уверен, что ты все еще выполняешь его приказы, как все те, кто сбивают Иксменов с толку. Ты - одна сплошная проблема.
  - Фордж прав, - вставил Бобби. - Если Гроза не может справиться со своими чувствами, это ее проблемы.
 Логан успокаивающе похлопал Гамбита по плечу.
  - И вообще, - продолжил Бобби, - Гроза иногда бывает такой холодной, что даже мне завидно. Она вообще интересуется мужчинами?

 Уоррен вошел в комнату и услышал несколько последних реплик.
  - Дрейк, - тихо сказал он, - это самая идиотская вещь, которую я от тебя слышал. Ороро имеет такое же право на личную жизнь, как и любой из нас, и если она предпочитает держать все в себе, это ее дело.  Вовсе не каждый плачется в жилетку всем, кто будет слушать. - Он выразительно посмотрел на Бобби.
  - Да ладно тебе, Уоррен, у тебя есть Бетси, у Джины - Скотти, у
 Форджа - Мистик, а у Шельмы вор, но никто ни разу ни с кем не видел Грозу...оушшш!!!
  - Извините, - пробормотал Рэми, - монетка оказалась заряженной.
 Монета в десять центов, шлепнувшаяся на руку Бобби, оставила слегка дымящееся круглое пятно. Айсмен даже не заметил, как он появился, не успев поэтому холодом предотвратить ожог. Он прекрасно знал, что Гамбит при желании мог вложить в маленький кружочек металла такой заряд, который разнес бы его на куски.
  - Ты, грязный...
  - Послушай-ка, мальчик, - оборвал его Логан, когти, сверкнувшие у него на руках, звучали и в голосе. - Ороро - настоящая женщина, и не тебе спорить с этим. Но она более требовательна к людям, чем некоторые. Понял?
  - А если нет? - Бобби принял тот упрямый вид, который все они терпеть не могли. Логан выпустил адамантовые лезвия.
  - Тогда я забуду, что ты - иксмен, и сделаю из тебя ледяные кубики, а то у меня пиво теплое.
  - Попробуй, старик!
  - Канадцу не надо пробовать, Дрейк, - Рэми встал позади Логана. -
 Каждый раз, как ты открываешь рот, ты сам себе роешь яму. Если еще раз произнесешь имя Ороро, Гамбит тебя туда закопает. И, к твоему сведению, я не обижаюсь на Шельму, она имеет полное право навестить маму. Гамбит волнуется, потому что Дождик еще не вернулась. Когда поблизости бродят Апокалипсис, Злыдень и вся теплая компания, я предпочитаю знать, что она дома и в безопасности. - Он направился к двери. - Прошу прощения, господа, Гамбит больше не хочет играть, особенно с бессердечной машиной для производства дерьмовых ледышек.
 Бобби рванулся было за ним, но мощная фигура Логана преградила ему дорогу.
  - Только попробуй, сопляк, и у меня будет лед, чтобы украсить воскресный обеденный стол.

 Тем временем Гамбит отправился в комнату Грозы - проверить, не вошла ли она через окно. Но она не вернулась. Он подхватил подушки с пола и сердито швырнул на кровать. "Гамбит надеется, у тебя нет неприятностей", прошептал он. Сидя на краю кровати, он твердо решил дождаться ее. Но беспокойство выматывало его больше, чем десятимильная пробежка, и вскоре он провалился в тревожный сон, полный кошмаров. Как обычно.

 * * *

 Гроза раскинула руки и ноги, выгнув спину, все еще немного задыхаясь. Она давно уже не выбивалась из сил так, как сейчас.
 Алукард прижался к ней. Его кожа была странно прохладной для человека, который занимался любовью последние пять часов.
  - Дай мне взглянуть на тебя, - прошептал он.
 Она подчинилась приказу и повернулась к нему, слезы медленно катились по ее лицу. Он взял в свои сильные руки ее тоненькие пальци и нежно поцеловал теплую ладонь.
  - Мы не предохрнялись, - сказала она. - Но я рада. Я лучше чувствовала тебя. И я буду благодарна Господу, если он подарит мне твоего ребенка.
  - Нет, родная, у тебя не будет детей от меня. Я бы хотел этого...
 Но турки - гении по части пыток, и одна из них лишила меня возможности продолжения рода.
 Его поразила собственная откровенность. Она не удивилась ни его ответу, ни словам о турках, хотя он говорил о них так, будто лишь вчера освободился от их пыток.
 Лунный свет омывал их тела, облака катились по небу, гонимые легким ночным ветром. Грозу ошеломило множество шрамов на его теле - физическое напоминание о боевых ранах, которые никогда не заживут, и его бледность - даже бледнее, чем когда он появился в баре, но его вид не пугал ее. Она склонила голову в короне серебряных волос к его груди и целовала шрамы, один за другим.
 Он привлек ее к себе и усадил на колени. С нежностью и лаской он пробежал пальцами по чудесным серебряным волосам и дальше, по стройной спине.
 Их губы встретились.
 Он перекатил ее на спину и снова взял ее. Как много раз за эту ночь, она испытывала такое, что не могло привидеться ей в самых диких ночных грезах.
 Потом они лежали рядом, слившись в объятиях.
  - Я хочу быть с тобой, Джонатан, - тихо шептала она. - Я хочу создать семью с тобой. Я хочу никогда с тобой не разлучаться. - Ее не смущало то, что она предлагает все это мужчине, которого встретила всего несколько часов назад. Что-то в нем казалось ей очень знакомым, но она не могла выплвть из океана нежности и любви.
 - Никто не может ни в чем отказать Прекрасной, и особенно я. - Он приподнялся на локте. - Я сделаю все, о чем ты попросишь - клянусь тебе в этом, Повелительница Ветров.  Но исполни и ты мою маленькую просьбу; я хочу узнать, какова ты на вкус. Дай мне прикоснуться к твоему горлу, Ороро. - Он приподнял ее, поддерживая ее голову, словно она была новорожденным ребенком.

 Она прижала его голову к своей шее. В этот раз он взял ее намног грубее, чем раньше, и она закричала от боли и наслаждения.

 * * *

 ДЖОНАТАН АЛУКАРД: Моя богиня мирно спит, она почти мертва и, в отличие от многих моих жертв, ей не о чем будет сожалеть через несколько лет, когда жизнь ее подойдет к концу и она предстанет перед высшим судом, чтобы ответить за свои деяния. Я стою у окна и смотрю в рассветное небо. Снова говорю тебе: забудь все, что слышал обо мне, я не боюсь света дня, хотя и предпочитаю ночь. Особенно такую ночь, когда меня переполняет любовь и желание утолить ее.  Разум Грозы открыт мне. Я вижу то же, что и она. Я вижу мужчину, которого она любила и который предал ее ради женщины, недостойной даже ходить по одной земле с моей богиней.
 Еще одна цепочка, которая соединит нас, потому что мои обещания крепки, как мои угрозы. Ее жаждущая душа тянется ко мне, и то, что потерял рыжий, станет моим.
 Навеки.
 Я распахиваю рубашку и прижимаю ее голову к гуди. Ногтем я вскрываю вены, чтобы напоить ее. Пей, возлюбленная жена, пей. Я взял твою жизнь, но взамен я дам тебе другую.

 * * *

  - Это ты, chere? - пробормотал Рэми, когда окно открылось.
 Огорченная его усталым и сонным видом, она открыла пошире створки, впуская утренний ветерок.
  - Спи, дружок. Я тихонько.
  - Извини, я заснул в твоей постели.
  - Ну, это не впервой. Ты всегда спишь у меня или у Шельмы, лишь бы не в своей постели. Сколько еще у тебя недостатков? - Она не упомянула другую причину, заставлявшую его кочевать по чужим кроватям: эмпату было спокойнее, когда он чувствовал незримое присутствие дорогих ему людей.
  - Очень много, - он вздрогнул. Гроза окружила кровать теплым воздухом, чтобы помочь ему расслабиться, а сама закружилась по комнате, поливая цветы и что-то мурлыкая под нос.

 Но тепло не успокоило его. Он чувствовал ее неуравновешенное состояние, жар ее тела, у него кружилась голова, он был близок к обмороку. Он словно видел ее впервые: ничего не осталось от ребенка, в облике которого он впервые ее встретил и с которым невольно ассоциировал. Нет, перед ним была женщина, зрелая и невероятно привлекательная, как только что сорванный с ветки персик, покрытый утренней росой. А он любил персики. Смущенный этим новым ощущением, заворачиваясь в одеяло, чтобы она не заметила, как действует на него ее присутствие, он спросил - больше у себя, чем у нее:
  - Chere, с тобой все в порядке? Гамбит волнуется.
  - Из-за чего? - Гроза мягко улыбнулась, удивленная тем, что он чувствовал себя неуютно.
  - Тебя не было неделю.
  - И ты все это время спал в моей постели?
 Он выглядел немного сонным.
  - Гамбит и Росомаха каждый день искали тебя. Мы везде смотрели.
 Никто не видел тебя ни в Вестчестере, ни в Нью-Салеме. Словно Дождик исчезла с лица земли.
 Она опустилась на кровать рядом с ним и отвела волосы с его лица.  От ее прикосновения по его телу прокатилась дрожь, и он судорожно втянул воздух. Если Гроза и заметила это, то не подала виду. Она просто обняла его, притянула к себе. Он молился, чтобы она не услышала стука его сердца, рвавшегося из груди.
  - Я благодарна тебе и Логану, милый мой Рэми, но поверь мне: никакой опасности не было.

 Она была слишком близко, ее дыхание щекотало ему шею, ее руки начали скользить по его спине.
 Рэми закрыл глаза, стараясь успокоиться. Он всегда думал о ней, как о сестре, но сейчас она вела себя вовсе не как сестра.
"Mon Dieu, даже кузины Рэми так не делали!"
  - Так кто он, детка? - прямо спросил он, чувствуя, что ревнует.
  - Он?
  - Ты была с мужчиной. Кто еще, кроме цветочков, может вызвать у Дождика такую улыбку?  Она доверительно улыбнулась.
  - Кое-кто, кого  я надеюсь скоро увидеть.
  - Он не обидел тебя? - Если бы кто-то попытался угрожать лучшему другу Рэми, у него возникли бы очень большие проблемы.
  - Нет, Рэми, наоборот. - Она сдернула с него одеяло. - Но спасибо, что ты за меня волнуешься. По некоторым причинам мне было неприятно оставаться в особняке, и я хотела ненадолго уехать.  Гамбит понимал ее. То, как бестактно вел себя Фордж, уже несколько дней действовало ему на нервы. Он не любил не-джентельменов.  Особенно Форджа. Задумавшись, он не заметил, что она постепенно освободила его от рубашки.
  - Ороро, ты вернулась? - Дверь открылась неожиданно. Логан никогда не стучал. А сдержанность была одним из главных качеств, необходимых, чтобы жить в икс-особняке. Но он был удивлен, увидев, как Гроза отскочила от ошеломленного, полураздетого Гамбита, как будто она совращала младенца.

 Может, так оно и было.
 Логан нахмурился. Волосы у него на загривке стали дыбом, в животе образовался вакуум, в воздухе был разлит запах, который очень ему не нравился. Запах гнили. Стоило развести эту пару, пока они не натворили лишнего. Он накинул одеяло на вялого Гамбита и почти волоком вытащил его в коридор и потом в комнату француза.
 Захлопнув дверь, он с такой силой толкнул Рэми, что тот врезался в стену и безвольно сполз на пол.
 - Оууу! - застонал вор, потирая затылок.
 Логан навис над ним, ухватил за горло и выпустил один коготь на свободной руке.
 - У тебя есть одна попытка, чтобы объяснить, что ты вытворяешь.
 Рэми попытался ослабить железную хватку, но не преуспел.
 - Я... не знаю. Не знаю, Логан.
 Росомаха никогда не слышал такой дрожи в голосе креола и слегка расслабил руку, чтобы Гамбит мог говорить.
 - Я помню, что ждал, когда Дождик вернется домой, - выдавил Рэми, пытаясь восстановить события в памяти. - Она появилась в комнате.  Гамбит хотел узнать, где она была, но она... она... Я не знаю, что произошло. Я думал, я почти умер...
 Он говорил правду. Никто не мог солгать Росомахе и остаться в живых.
 Логан чуял ложь лучше, чем городскую свалку.
 Канадец отпустил вора, и тот закашлялся, сжавшись на полу.
 Все, что Гамбит мог вспомнить - она не сердилась на то, что он называл ее Дождиком.

Несколько дней не было никаких происшествий, кроме напряженности, царившей среди жителей особняка. Все замечали ее, и их общее шестое чувство определяло ее как предупреждение о возможной опасности.

В тот вечер Гамбит не мог уснуть. Он старался удержать глаза закрытыми и погрузиться в сон, но добился только того, что проголодался. На ужин был ягненок... в холодильнике должно было что-нибудь остаться. На бутерброд к пиву хватит.

Он всегда спал нагишом, но держал под рукой халат, в который сейчас и нырнул. Прошлепал босиком на кухню, надеясь, что Бетси не оставила на полу своих острых сюрикенов.

У дверей кухни он приостановился. В щель виднелся свет, а внутри кто-то был.

Секунду поколебавшись, он вошел в кухню и обнаружил Грозу, скорчившуюся над раковиной. Ее рвало. Пакет молока валялся на полу, белая лужа растеклась вокруг коричневой пятки Ороро. Гамбит молча
подошел к ней и аккуратно придержал, пока она сплевывала в раковину то, что выглядело как насколько кварт молока пополам с кровью.

Когда рвота прекратилась, он проводил ее к столу и усадил на стул. Вручил полотенце. Она уткнулась в него лицом, и он услышал ее всхлипывания.
- Что случилось, девочка?
- Я не знаю, Рэми. Я хотела пить, а когда выпила молока, меня стошнило. Оно, наверное, скисло.
Он знал, что это не так.
- Молоко хорошее, я сам его утром покупал, - честно говоря, он стащил его, просто чтобы попратиковаться, - и пил за ужином. А вот с тобой что-то не так.
Она почесала шею, и Рэми заметил кровоподтек под подбородком. Он наклонился, чтобы рассмотреть его.
- Что это, детка? - спросил он. - Кто-то ставит тебе метки страсти?
- Рэми!
- Но это правда! У Дождика засос на шее! У Дрейка рот размером с Северный полюс, но этот его заткнет за пояс.
- Дрейк? При чем тут Айсмен?
Рэми сел на табурет, все мысли о еде улетучились из его головы. Он рассказал ей об их споре, и о столкновении с Бобби на следующий день, когда он врезал Айсмену и, к сожалению, тот в падении перебил
большую часть коллекции пластинок биг-бэндов и джаза, принадлежавшей Хэнку. Так что ему досталась длиннющая нотация и внеочередное недельное дежурство по уборке.
- Ты же знаешь, как Чарльз относится к дракам в доме, - сказала Ороро, тронутая до глубины души. Все ученики школы знали, что, если им приспичило пободаться, лучше уйти подальше, чтобы не было
сломанной мебели, стен и фамильных ценностей, а то придется узреть Ксавье в гневе.
Рэми пожал плечами.
- Рэми ЛеБо всегда защищает своих друзей, особенно таких старых друзей, как ты. Даже Генри знал, почему я это сделал, но вины с меня это не снимает. Дождик, я знаю тебя еще с тех пор, как мы оба
воровали и мотались по стране, и тогда я тоже защищал тебя. Гамбит любит тебя, chere. Дождик - сестра Гамбита. Никто не смеет дурно высказываться о моей семье. - Он взял ее руку и поцеловал. - Шутки в
сторону, девочка, ты для Гамбита - весь мир. Если тебе нужно плечо или уши старого Рэми, он в твоем распоряжении. Ты помогала мне столько раз, что я и сосчитать не могу.
- Ты действительно хороший друг, Рэми, и ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, но это личное.
- Конечно, chere, но Гамбит хочет знать одну вещь.
- Какую?
- Как зовут того мужчину, который заставляет тебя летать от счастья?
Гроза покраснела, несмотря на шоколадный цвет кожи. С минуту она молчала, но Рэми не отводил взгляд, и она ответиал:
- Джонатан Алукард. Он из Валахии, Румыния. Обычно я не позволяю себе влюбляться так быстро, но я чувствую, что поступаю правильно. Я всегда о таком мечтала.
- Эй, я не собираюсь тебя судить, детка. Ты счастлива, Гамбиту больше ничего не нужно.
- Я счастлива. Джонатан скоро уедет по делам, но я надеюсь снова его увидеть. - Она встала. - Спокойной ночи, друг мой.
- Спокойной ночи, Дождик. Не волнуйся, Гамбит тут уберет. Иди спать.
Она коротко сжала его плечо, поцеловала его и ушла. Гамбит остался один на один со своими мыслями.
"Алукард. Странное имя, Дождик, звучит очень знакомо." Он нахмурился, почувствовав внезапную усталость. "Если это важно, Гамбит вспомнит попозже." Он быстро вытер разлитое молоко и перекусил.


Джонатан Алукард: Восхитительная произнесла вслух мое имя. Сука. Но я прощу ее. В свое время. В конце концов, ведь я же ее люблю, не так ли? Как бы то ни было, но нет никакой нужды мне нести ответственность за ее преступления. Мне с ней так легко.

Я бужу ее поцелуем.

И к моему удивлению, она поднимает меня на руки и летит на крыльях ветра к облакам - во славу нашего союза. По ее приказу ветер сдувает волосы с ее горла, чтобы они не мешали мне, и я выпиваю ее досуха, а
потом возвращаю ее кровь, смешанную с моей, живительной. Она моя, отныне и вовеки. Моя темная графиня. Моя возлюбленная и моя шлюха. Как я тебя обожаю! Как я тебя презираю! Ты станешь матерью новой расы, и наши ряды будут расти. Да, у меня будет все, о чем я мог только мечтать. Я знаю, стоит только протянуть руку - и все это будет моим. По праву.


Гроза проснулась поздно.

Очень поздно.

Почти на закате.

Но лучи садящегося солнца больно резали ей глаза. Приняв душ и переодевшись, она надела темные очки, пряча кошачьи глаза.

Спустившись по лестнице, она прошла было мимо Мистик, но та преградила ей дорогу.
- Прочь с моего пути, Даркхолм! - рявкнула Гроза.
- Поджожди. Я только хотела сказать, не переживай из-за Форджа, ладно? Я знаю, как ты к нему относишься...
- Я никак к нему не отношусь. Тебе дорога открыта.
- Ороро...
- Не называй меня так. - Гроза неожиданно схватила Мистик за горло и приподняла так, что ее ноги не доставали до пола. - Только подойди ко мне еще раз, и я тебе все кости переломаю.
- Гроза!! - крикнула Шельма, выскочив из своей комнаты. Рэми следовал за ней. - Отпусти мою маму!
- Если ты считаешь... это... своей матерью, Шельма, прими мои соболезнования. - Она отпустила Мистик, открыла дверь и удалилась.
Рэми хотел помочь Мистик подняться, но она оттолкнула его, глядя на весь мир так, словно единственное, чего ей хотелось, так это разнести его из плазменной винтовки прямо сейчас.
- Откуда у нее такая сила? - прохрипела она, держась за горло.
- Гроза очень сильная, мама, - Шельма осмотрела ее. - Правда, Рэми?
- Да, ma amour. Я видел, как Гроза отколошматила Епископа, словно котенка. - Он подождал, пока Шельма увела свою приемную мать вспальню, и поспешил за Грозой.

Шельма и Мистик не обратили внимания, а он не придал значения тому, что, когда Гроза проходила мимо зеркала в коридоре, отражения в нем не было.


Молодой негр стоял на углу улицы Нью-Салема и играл на саксофоне. Футляр был полон монетами и мелкими купюрами. Он был талантлив, и люди не скупились. Он мечтал, что однажды будет играть на большой сцене, но до тех пор деньги, которые щедро бросали ему жители Нью-Салема, совсем не мешали. Конечно, он слышал о серии загадочных убийств в Нью-Салеме, но его это не пугало, при его шести футах росту и крепких мышцах, которые он качал каждый день. Он хотел хорошо выглядеть в будущем, чтобы сделать карьеру. Да, у этого юноши, как у всех молодых людей, была мечта.

Мимо него прошла молодая женщина, и он проводил ее оценивающим взглядом. Переходя улицу, она беззаботно отхлебнула из бутылки дешевого красного вина. У нее было убийственное тело. Высокая, не
маленькая хорошенькая штучка, а большая и красивая. Белоснежные волосы, как ледник в горах, доставали ей до талии. Естественная красота странно сочеталась с ее одеждой, купленной как будто на
распродаже в Лас-Вегасе или Фредерикс - невозможно короткая и узкая спандексовая юбка, шестидюймовые "шпильки" и ярко-оранжевый топ, из которого вышла бы отличная повязка на ее тоненькую лодыжку.

Она прошла мимо и исчезла в переулке.

Он облизнулся и сделал пару шагов следом, просто чтобы еще чуть-чуть полюбоваться ее походкой.

В следующий момент его схватили за шею и потащили в темный проулок.Что-то острое и горячее пронзило его горло. Кровь застучала у него в ушах, как Годзилла, играющая на самом большом барабане в мире, и
колени его стали ватными.

"И на ударных султан барабанных палочек - Годзилла!"

Его руки, ноги и губы онемели. Казалось, что его завернул в кокон гигантский паук.

"Аплодисменты моему бэк-певцу - Пауку!"

Он упал спиной на холодный гравий мостовой. Зрение подернулось туманом, но он сумел сфокусироваться на красотке, за которой шел. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и, не взглянув в его сторону,
взмыла в воздух, как ангел смерти.

Все цвета стали очень яркими, и ему стало холодно, ледяная вьюга закружилась в легких. Больно не было, его охватило восхитительное ощущение пустоты.

Потом он увидел, что возле него стоит на коленях юноша, трясет его и гвоорит что-то по-французски. Привлекательный молодой человек скопной густых рыжих волос и странными красными глазами. Он попытался объяснить юноше, что не говорит по-французски и не понимает, что тот говорит. Но он понимал искренние слезы, катившиеся по острым скулам. У него было такое выражение лица, словно он знал ту женщину и не мог поверить в то, что она сделала.

Он не умрет в одиночестве, никем не оплаканный.

Он взял француза за руку, пытаясь сказать, что все не так плохо - но из его горла вырывалось только бульканье. Юношу это не успокоило; он приложил ухо к груди умирающего и заплакал.

"Не волнуйся, малыш", хотел он сказать. "Полиция скоро будет здесь. Ты ничего не можешь сделать, лучше уходи." Француз внезапно поднял голову, словно услышал мысли умирающего.

"Да, ты меня слышал, так? Ты знаешь, кто это сделал. Пойди и разберись с этим. Беги."

Юноша протянул затянутую в перчатку руку и закрыл его глаза, а потом растворился в тенях.


Рэми метался туда-сюда. Он прошагал от гостиной в кухню, потом наверх в обсерваторию. Потом спутсился и уничтожил плоды шестимесячной работы в комнате Ужаса. Но и это не дало ему разрядки, и он носился
взад и вперед по особняку, пока не прошел достаточно близко от Логана, развалившегося в кресле перед телевизором, чтобы тот схватил его за руку и усадил на оттоманку напротив.
- Не могу спокойно смотреть Мировую Лигу Хоккея, пока ты шатаешься подому. Так что либо сиди спокойно, либо расскажи мне, в чем дело.
- Ни в чем! Не твое дело, Логан!
- Мальчик, если на счет три ты мне все не расскажешь, я тебя распотрошу на куски и сам все выясню. Так в чем дело?
Гамбиту это предложение не понравилось.
- С тех пор как Мистик здесь поселилась, у Шельмы настроение хуже с каждым днем. Мой папа говорил, что лучше жить на крыше, чем в одном доме с ссорящимися женщинами. - Он начал вставать, но Логан
перехватил его и швырнул обратно на оттоманку.
- Я знаю, когда мне врут. Пахнет, как дыхание Крида. Так что на самом деле тебя гложет, сын мой?
Если Рэми расскажет, в чем дело, Логан решит, что он курит слишком много сигарет с забавными иностранными названиями. Он взял со стола блокнот и ручку и написал:

АЛУКАРД

- Это что, викторина?
- Так зовут любовника Дождика! Поднеси это к зеркалу и скажи, что я псих! - Слезы заблестели в глазах креола, и Логан отпустил его.
Потом посмотрел на бумажку и сдвинул густые брови.
- Думаю, ты снова накурился тех забавных французских сигарет, ЛеБо. - Он почесал в затылке. Это было приятно, и он почесал еще раз. - Может, парень и шутит, так что зеркало я поищу попозже. Креол теряет
остатки мозгов, когда начинает изображать старшего брата Ороро.


Ветки и сучья впивались в ее упругую кожу, но она не замечала их. Ороро пробиралась через лес у особняка, следуя на ЕГО зов. Он пел для нее, тихая протяжная песня звучала в ее голове и манила ее, как
бабочку - огонь.
"Я иду, Джонатан", молила она. "Подожди меня, любимый."
"Поторопись, Прекрасная", шептал он, его голос вплетался в ее мысли.
"Иди к мне, я должен покинуть это место, но не раньше, чем сорву последний поцелуй с твоих губ, чтобы помнить о тебе в пути." Он услышал ее протест и ответил, "Не печалься, Прекрасная. Моя земля
зовет меня, и мне нужно приготовить дом к прибытию моей семьи.
Впервые за долгие, долгие годы я не буду одинок, и ты, дорогая, не будешь."

Она вышла на поляну, безуспешно пытаясь поправить одежду, чтобы он не увидел ее растрепанной. Но ее свитер был полон сучков и листьев, как и ее волосы, делая ее похожей на Мать Природу.

Все мысли о внешнем виде улетучились из ее головы, когда она увидела Джонатана, стоящего у деревьев, высокого и сильного, как дуб. Ороро упала в его объятия и прижелась щекой к плечу.
- Я так скучала по тебе, Джонатан. Пожалуйста, не оставляй меня.
- Ненадолго. Ты и не заметишь, что меня не было.
- Возьми меня с собой!
Он откинул ее голову и взглянул в ее лицо. Поцелуями он нежно выпил слезы, катившиеся по ее щекам. Она прижалась к нему, теряя равновесие, и он ласкал ее шею, наслаждаясь ее запахом свежей зелени
и теплом артерий под кожей.

Его клыки обнажились, Алукард коротко, но яростно зарычал, когда тонкая игральная карта разлетелась на атомы у его щеки.

С убийственной скоростью он оглянулся на новую угрозу: высокий рыжеволосый и красноглазый молодой человек в коричневом плаще и с выражением лица, которое не оставляло никаких сомнений в его
намерениях.
- Отойдите от женщины, M'sieu. Гамьбит поклялся никогда не убивать, и нет нужды загонять ее в могилу из-за наших разборок, а?
- Ты осмеливаешься мне угрожать, мальчик? - Алукард рассмеялся. - Я ожидал, что друзья моей Прекрасной попытаются помешать нам, но я не думал, что они выставят против меня ребенка. Обидно. Иди домой,
малыш. Твои молочные зубы не сравнятся с моими клыками.
- У меня острые зубы, M'sieu. Хотите проверить? Тогда идите сюда и деритесь, как мужчина. Или прячьтесь за спиной женщины, а я задам вам хорошую порку. Рэми ЛеБо без разницы.

И он крутнул длинный серебряный шест, который держал в левой руке.


Джонатан Алукард: Я наткнулся на маленького задиру. Он осмелился напасть на меня! Неужели он не знает, кто я? Ясно, что он сражается из-за женщины. Конечно, зря. Спасти ее? Ха! С таким же успехом он может спастись сам. Хотя он силен и невероятно быстр. Он даже превосходит меня. Когда мы начали бой, его руки светились. Сейчас все его тело - как сияющая капля ртути, и все, к чему он прикасается, взрывается; даже ткань его плаща горит. Его глаза пылают, как костры ада. Интересно.

Этот Реми ЛеБо снес бы голову любому противнику, кроме меня. У него хватит сил - и злости - прикончить врага одним из тысяч разнообразных способов, по настроению. Я знавал великих королей, не обладавших
такими боевыми талантами, как у этого мальчишки-демона. Он блокирует каждый мой удар одним пожатием плеча или поворотом запястья, а движется он, как пантера.

Я пытаюсь схватить его, но одним прикосновением он почти поджигает очки, за которыми я прячу от смертных мои глаза. Я отбрасываю очки и все иллюзии. Он обескураженно глядит в огненно-красные зрачки посреди холодной черной радужки, как у него. Он отступает на шаг, потом, опомнившись, снова бросается на меня с кулаками, раскаленными добела. Теперь, когда он воспринимает меня только как угрозу его другу, он ни перед чем не остановится, чтобы убить меня.

В одиночку мне не справится с ним. Мы равны - его способности мутанта, скорость и опыт рукопашного боя против моих силы и порочности.

Эй, маленький хитрец, ты еще не понял, что ты один А у меня есть союзник

Такого ты не ожидал

Так?

Моя Прекрасная заходит за спину моему противнику, поймав его руки.

Будь это кто-нибудь другой, не Гроза, он просто отбросил бы ее, но он не может этого сделать, не причинив ей серьезного вреда. Его разгулявшаяся сила при первом же прикосновении разорвет ее на куски - и он это знает. Он замирает. Должен признать, я поражен, как этот ЛеБо любит мою шлюху. Он наверняка понимает, что ради нее сдается на милость победителя, то есть мою, и я могу уничтожить его в любой момент.
Держа оба его запястья одной рукой, я притягиваю его к себе, чтобы разглядеть пролучше. Он весь светится, как маленькая звезда.

Хм, он даже моложе, чем я думал, совсем мальчик.

- Убери это, - командую я, потому что воздух потрескивает от его энергии. - У тебя может быть сотня трюков в запасе, дитя мое, но ни один из них не поможет. Ты мой. Ты можешь убить нас обоих - хорошо,
замечательно - но тогда ты убъешь и женщину.

Нимб вокруг его тела начинает понемногу гаснуть, словно ему трудно вобрать свою силу.Моя Прекрасная держит его, как я приказал. Никогда у меня не было такой послушной наложницы. Она отдала его мне, но,
несмотря на это, его любовь к ней не изменилась. Он влюблен в нее?

Здесь не только он - эмпат, мои чувства обострены, как и должно быть потому что я - совершеннейший хищник в мире. Я хочу знать больше. За волосы оттянув назад его голову, я позволяю моей эмпатии окутать его.

Что? Хм, кто бы мог вообразить, что их любовь друг к другу может быть так невинна - любовь двух прекрасных созданий? Уж точно не я! Даже сейчас, когда она отравлена моей кровью, он относится к ней, как к любимой сестре. Он не хочет ее тело, а она - его.

Я громко смеюсь над ними, от всего сердца. Даже не верится - я заполучил парочку невинных! Но это так! Их нельзя назвать девственниками физически, но их любовь чиста. По крайней мере, была.

Разумеется, я это исправлю.

О, бедные обреченные дети! Невинность так привлекательна; мой любимый вид спорта - искать ее повсюду и уничтожать с корнем. Вы не будете исключением.

Моя покорная Прекрасная просит меня сохранить жизнь ее другу. Богиня так мило умоляет. Хотя я и не собирался его убивать, моя кажущаяся щедрость еще туже затянет петлю на ее восхитительной шее. Она получит даже больше, чем ожидала, когда выпрашивала его у меня.

Я бросаю его, и сознание покидает его, когда его спина касается твердой земли. Я хватаю ее за плечи.
- Я иду вперед, Прекрасная. Ты пойдешь следом - ты еще не можешь путешествовать так же быстро, как я. Приведи юношу с собой - он будет твоим спутником, будет поддерживать тебя в дороге и станет твоим
свадебным подарком мне.
- Ты не убъешь его?

Я хмурюсь. Неужели моя власть над ней слабее, чем я думал, раз она осмеливается задавать мне вопросы? Я применяю мое страшнейшее оружие - поцелуй, после которого в ее легких не остается воздуха, а рот
наполняется кровью. Лучше быть с ней честным.
- Зачем мне убивать такого горячего и могучего мальчика? Ты мечтала о семье, Прекрасная? У тебя будет семья, и начнется она с него. Мои желания и твои совпадают: вместе мы сделаем его нашим первенцем. Если мы не можем устоять перед ним, как сможет кто-либо из смертных? Наш род умножитя, Прекрасная, и ты будешь королевой.
- Я люблю тебя... муж мой.
- Конечно, куколка. А теперь иди и выполняй мой приказ. И не позволяй никому стать между нами - поклянись в этом, Прекрасная!
- Клянусь.

Она так торжественна. Надеюсь, очаровательный креол приведет мне женщин повеселее.

Картина: они сидели в ее комнате, глядя друг на друга, она - на краю кровати, он - на полу, скрестив ноги. Шторы задернуты.
- Иди спать, Гамбит! - в сотый раз сказала она.
- Нет.
- Я устала и хочу отдохнуть. Почему ты так себя ведешь?
- Хочу сохранить тебе работу, chere, - тихо отвечает он, кивая на шторы. - И твою душу.
- Мою душу? Ты о чем?
- Если ты еще не заметила, ты пьешь кровь.
Гроза ощущала жар солнца, встающего за завешенным окном. Дрожь пробежала по ее телу. Ей нужно темное место, чтобы отдохнуть. -- Почему ты так себя ведешь? - повторила она.
-Гамбит волнуется за тебя, девочка. И у меня есть основания - посмотри на себя! - Он выпрямился и зашагал по комнате, сцепив руки
за спиной. - Посмотри, как ты одета.
Она никогда не слышала такого отвращения в ео голосе.
- Тытак не одевалась, Дождик. Ты не шлюха. - Он проигнорировал ее сердитую гримасу. - Гроза одевается как леди. Ты одета в шмотки шлюхи. У Грозы есть достоинство и гордость. Ты вела себя как шлюха с
тем дьяволом в лесу. Гамбит больше не уверен, что он знает тебя.
- Ты не смеешь так говорить со мной!
- Гамбит твой друг, поэтому он говорит с тобой так! Что мы будем делать, когда остальные узнают, что Дождик - вампир, убийца? Думаешь,Гамбит позволит им воткнуть тебе кол в сердце? Думаешь, я не
попытаюсь помочь тебе? Поэтому ты останешься в своей комнате, а Гамбит придумает, как тебя освободить.
- Ты не можешь запереть меня в комнате как... как... ребенка!
Он грустно посмотрел на нее, и она увидела его слезы в полуночном мраке.
- Ты забыла, Дождик. Я ЗНАЛ тебя, когда ты была ребенком. Но не ребенка я сейчас запираю. Гамбит любит тебя, Ороро.
Он держался, стараясь казаться строгим и твердым, но на самом деле он боялся. Если она решит разобраться с ним, у вампирши большепреимуществ. Даже скорость не спасет его от сверхъестественной силы и ярости.
- Гамбит предлагает тебе сделку, Дождик, - попытался он урезонить ее. - Ты остаешься здеь, а Гамбит даст тебе все6 что нужно. Я найду тебе кровь, но ты прекратишь убийства. Тебе везло, но однажды удача
покинет тебя, и они поймают тебя и убъют.
- И что?
- Если Рэми ЛеБо потеряет Дождик, он умрет.
Ороро вскинула голову. Он никогда не замечао такой жест у Грозы и встревожился. Ее любовь к нему всегда придавала ему чувство защищенности, но сейчас в ней не было любви.
- Зачем ты это делаешь? - спросила она.
- Потому что Гроза - не убийца. И не шлюха. Гроза - уважаемая женщина, которая никогда не причинит никому вреда по злобе. Гроза - воплощение любви, а не хищник в тенях. Алукард сделал тебя тем, чем
ты никогда не была, девочка.
- Я устала, ЛеБо! - взвилась она и рухнула на постель.
Рэми укрыл ее одеялом, опустился на колени и поцеловал ее в лоб. Он собирался пойти и украсть для нее еду в банке крови в Нью-Салеме, но нечеловечески сильные руки Ороро схватили его запястья, и она
притянула его к себе.
- Сейчас, - прошипела она. - Не могу больше ждать.
Он кивнул.
Стальные пальцы разжались.
Он пошел в свою комнату
Взял бритву
И вернулся к своей девочке
Запер дверь.

Где-то за пределами затененной комнаты вставало солнце, разгоняя облака и наполняя сиянием плащ ночного тумана.

Рэми зажмурился и полоснул бритвой по руке Его колени подкосились
Но Дождик поймала его
Сжала в объятиях
Ласково подняла раненую руку и поцеловала
И впилась в нее

 

Февраль 2003